Удачное вложение - Евгения Высоковская

Нам предстояла небольшая авантюра, сродни той, когда мы пытались выйти вместе из квартиры. Но только в этот раз Данко был предупрежден заранее. Если часть механизма можно было вытащить и привезти сюда, то стоило попробовать открыть портал здесь. Сбивчиво выкладывая Даниилу свои домыслы, я встретилась с его железной логикой и уверенными доводами.

— Ты же понимаешь, что это только догадки? — плаксиво мямлила я. — Когда мы пытались вместе выйти из квартиры, чем кончилось?

— В том-то и дело, — оживленно доказывал мне Данко, явно загоревшись моей задумкой, — что мы пытались выйти за пределы квартиры. — Он сделал акцент на слове «за». — А здесь, по сути, мы остаемся внутри. Тех барьеров, что удерживают меня и визуально совпадают со стенами, полом и потолком, на моем пути не окажется. Фактически, я просто сделаю пару шагов по комнате. Вдруг на этот случай у моих тюремщиков, волей которых я здесь застрял, нет никакого запасного плана?

Его рассуждения звучали очень стройно и логично. Что, если и правда в существующие порядки загробного мира никак не вписывался портал в параллельный мир? Просто потому, что этот вариант никому в голову не пришло учесть и даже подумать о нем. То была слишком длинная цепочка совпадений, чтобы воспринять ее как систему, а не случайность.

— Все равно это может быть очень опасно.

— Если эта прорезь в пространстве не спалит мне снова кожу, — Данко повертел почти сразу зажившими пальцами у себя перед лицом, — то значит, там безопасно.

— Но если все случится позже, внутри? — взмолилась я. — Это совершенно неизведанная территория!

— Значит, так тому и быть, — резко помрачнев, объявил Данко. — Лучше так. Честно, я больше не могу. Я готов к тому, чтобы кануть в небытие, не дождавшись этого «счастливого перехода», лишь бы только не прозябать здесь в безвременье. Знаешь, Курт Кобейн, один из моих любимых музыкантов, перед смертью написал: лучше вспыхнуть и сгореть, чем медленно тлеть. Теперь мне все стало ясно. И я готов исчезнуть, но только не тлеть… до скончания веков.

— Но я… — слова застряли у меня в горле.

А и правда, что я? Не смогу без него жить? Но мы и вместе не сможем…

Словно прочитав мои мысли, Данко продолжил меня убеждать:

— Ты же знаешь, что здесь ненадолго. И я даже не про кратковременность человеческой жизни. Закончится срок — и тебе придется съехать с этой квартиры. И все. Я тебя потеряю. И я не хочу больше проживать эти милые дни, зная, что скоро им все равно придет конец. Я не из тех страдальцев, любителей продлевать агонию, которых хлебом не корми — дай надышаться перед смертью. И да, я тоже не хочу… — он запнулся, и его голос дрогнул. — И просто не смогу… Не смогу быть без тебя, но только мое «без тебя» — это вечность. А ты… ты еще сможешь кого-нибудь встретить.

Произнеся эту трагически правдивую и от этого еще более душераздирающую речь, он отвернулся и уставился в ночное окно. Начинающая желтеть пышная ветка старой липы царапалась в стекло. За ней почти не видно было двора, лишь в просветы между листьями тускло светили фонари, но Данко стоял и сверлил взглядом темноту.

Меня душили слезы, на языке появилась горечь. Кощунственным казалось думать сейчас о том, что может быть кто-то еще. Я молча до крови кусала губы, качая головой. Зачем мне пришла в голову эта дурацкая идея? Зачем я вообще до такого додумалась? Зачем эта Шушара приснилась? Что, если он погибнет, пройдя через портал? Но что, если нет?

Вытерев слезы, я подошла к нему и крепко обняла сзади. Он накрыл теплыми сухими ладонями мои и глубоко вздохнул. Мне было слышно биение взволнованного сердца. И тогда я пообещала на выходных привезти сюда «печатную машинку». Но была всего лишь среда, и уже следующей ночью Данко начал сходить с ума, потому что никак не мог дождаться.

* * *

Вечером в пятницу такси высадило меня у калитки моего почти заброшенного домика на Шишкина, 19. Я давно тут не была — с самого момента встречи с Данко. Недавно сменивший последний летний месяц сентябрь уже принялся золотить листву и потихонечку стряхивать ее с деревьев. Начинало темнеть. Вечерний воздух наполняли пряные запахи сухой травы, осыпавшихся листьев и хвои, понизу тянуло первым осенним холодком. Лес тревожно шумел, где-то далеко раздавался паровозный гудок. Мне захотелось поскорее перебраться в уютную Внутрь.

В рюкзаке за спиной лежали ламинированные странички. Перейдя через портал, я, чтобы не терять времени, тут же принялась изучать схему извлечения «печатной машинки».

Меня ждало сильное разочарование. Я-то уже размечталась, что теперь не придется постоянно мотаться в такую даль, чтобы перебраться во Внутрь. Воображала, что теперь будет достаточно сделать два шага, чтобы попасть в прекрасное, любимое место. Но, как выяснилось, портативное устройство без материнского механизма способно было работать лишь непродолжительное время. Я так и не поняла, в чем тут была соль. Вроде бы существовал некий «магический заряд», который поддерживал активность печатной машинки, как я уже привыкла называть устройство. И через некоторое время ее использования он, как и любой заряд в аккумуляторе, иссякал. Срок автономной работы был всего лишь несколько дней. Так что мне предстояла нелегкая и не особо благодарная задачка — вытащить машинку, отвезти ее домой и, если получится, перейти вместе с Данко. Но вне зависимости от результата я должна была вскоре отвезти устройство обратно.

Пытаясь разобраться в чертежах и надписях, я уже пожалела, что заламинировала страницы, потому что покрытие блестело и отсвечивало, и на желтоватой, потемневшей бумаге старые буквы читались с большим трудом. А ведь мне еще нужно было вызубрить назубок все до единой подробности, ведь вытаскивать, возвращать и настраивать портал дома мне предстояло уже без шпаргалки, точнее, ориентируясь исключительно на схему.

Все же я нашла выход и, пару раз пройдя туда-сюда через портал, записала и грубыми набросками зарисовала по памяти обозначения со страницы инструкции. Однако на всякий случай постаралась заучить большинство операций.

Когда я закончила разбираться, куда что вертеть и в каком порядке нажимать, на дворе стояла глубокая ночь, в каморке было темно и промозгло. Лучше было отложить дальнейшие работы до утра. Тем более, что чем позже эту махину извлечь, тем дольше она сможет проработать. Я установила механический будильник во