Я не злая, я просто тут случайно. Или некромантка по ошибке - Анастасия Понамарёва

— Есть самолёты, — продолжала я, чувствуя, как слова льются сами собой. — Садишься в него — и через 6–10 часов, в зависимости от того, куда летишь, можешь оказаться на другом конце мира. В небе смотришь в иллюминатор — такое окошко, — а под тобой облака.

— И вы летаете без магии? — в его голосе прозвучало искреннее удивление.

— Без магии. Только технология и инженерия.

Он пытался это представить. Взгляд стал чуть рассеянным, когда он воображал железную птицу, несущуюся по небу. Я видела это по его лицу — как он переваривает информацию, как пытается вписать её в свою картину мира.

— Есть телевизоры, — продолжила я. — Такой экран, и в нём показывают новости — что происходит в стране. Или смотрят фильмы — придуманные истории. Там есть и фильмы про магию. Но с учётом того, что магии в моём мире нет, у каждого свои фантазии.

— И что, никто не верит в магию?

— Говорят, раньше были ведьмы, — голос стал тише. — Но после инквизиции их не осталось. Всех убили. Но это было задолго до моего рождения.

— А эти... камеры, — сказал он. — Ты говорила о них. Что они делают?

— Фиксируют нарушения. Благодаря им преступников быстро ловят. Хотя есть и те, кто поумнее, за теми гоняются дольше. Но я в этом не особенно разбираюсь.

Он слушал, и я видела, как он пытается представить всё это. Как его взгляд становится глубже, как он пытается понять мир, где нет магии. Мир, в котором я родилась. Мир, в который я уже никогда не вернусь.

— Много чего, — сказала я. — Я перед тем как сюда попала, хотела посмотреть сериал. «Чикатило» называется. Он на реальной истории. Чикатило был маньяком. Стольких убил. Тогда вся страна в ужасе была от его действий. Он в основном за детьми охотился.

Слова застряли в горле. Я помолчала, собираясь с мыслями.

— Магом он не был. Но не у всех ваших отступников хватит фантазии до того, что он со своими жертвами творил. Говорят, следователи, которые работали над его делом, после места преступления седыми выходили. А некоторые в отставку подавали. Просто не могли больше.

— Следователи? — переспросил он.

— Да, оперативники. Как ты, но из нашего мира.

Взгляд скользнул по его лицу. Он стоял в полумраке, и свет магического светильника падал на его лицо. Уставший. Но в его глазах — не холод, а что-то тёплое. Что-то, что делало его человечным.

— А ты почему пошёл в Канцелярию? — вопрос нарушил тишину. — Ты мог бы быть просто магом. У тебя есть сила. Зачем тебе вся эта бюрократия, охота, смерть?

Он смотрел на меня. Я видела, как он обдумывает ответ. Как решает, стоит ли говорить правду.

— В моей семье это семейное, — сказал он наконец. — Мой отец был агентом. Его отец — тоже. Я вырос на историях о том, как они ловили преступников, как защищали людей, как отдавали жизнь за то, чтобы магия не стала оружием. Я не выбирал. Я просто продолжил их дело.

— И ты не жалеешь?

Он замолчал. Взгляд стал глубже — он смотрел куда-то в прошлое. В те годы, когда он был таким же молодым, как я. Когда ещё верил, что мир можно исправить.

— Иногда жалею, — сказал он тихо. — Иногда думаю о том, какой была бы жизнь, если бы выбрал другой путь. Но потом вижу тех, кто страдает от магии, от чужой жадности, от чужого безумия. И понимаю, что не могу остановиться. Должен защищать. Должен быть тем, кто остановит их.

Тишина повисла между нами. Мы смотрели друг на друга, и в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах. Его глаза на мгновение стали мягче, теплее. Я видела это — холод отступал, оставался человек. Тот, кто тоже устал. Тот, кто тоже ищет.

— Ты сильный, — сказала я.

— Я просто делаю свою работу, — ответил он. — Как и ты.

Я хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Мы просто стояли в тишине, и этой тишины было достаточно.

— Мы идём дальше? — спросила я наконец.

— Идём, — сказал он.

--

Мы искали ещё три дня. Книга за книгой, страница за страницей. Усталость стала привычной, как дыхание. Отчаяние — как фон.

И на четвёртый день я нашла её.

Книга стояла на краю стеллажа, прижатая к стене, будто пряталась. Чёрная, с серебряной вышивкой. На обложке — символ: круг, разделённый на две половины, одна белая, другая чёрная, переплетённые между собой. От неё исходила древняя, тягучая магия.

Руки сняли её с полки. Страницы — пустые. Первая, вторая, третья. А на четвёртой — текст. Общий язык. Понятный. Чёткий.

«Переход между мирами. Ритуал обмена душами. Требуется две души, два тела, два мира. Одна душа — в одном мире. Вторая — в другом. Ритуал меняет их местами.»

Сердце забилось быстрее. Это было оно. То, что я искала.

Но пальцы перевернули страницу дальше.

«Ритуал может быть проведён единожды. Души навсегда теряют связь со старыми телами. Душа не может перемещаться из тела в тело после завершения ритуала. Если попытаться провести ритуал повторно, душа того, кто проводит ритуал, не выдержит нагрузки и развоплотится. Навсегда.»

Слова перечитались снова. И снова. Они не менялись.

Единожды. Навсегда. Развоплотится.

Книга задрожала в руках. Мир качнулся. Не было шанса. Не было второго раза. Только один переход. И я уже совершила его. Уже обменялась с Лирой. Уже потеряла своё тело. И вернуть его было невозможно.

Он подошёл ближе. Встал за спиной и посмотрел на страницы. Я чувствовала его дыхание, его тепло, его присутствие. Слышала, как он замер, когда прочитал те же строки. Он не сказал ни слова, но я чувствовала, как он выдохнул — медленно, тяжело. Как человек, которому тоже больно от этой новости.

— Я не могу вернуться домой, — голос дрогнул. — Я никогда не смогу вернуться домой.

Слёзы навернулись на глаза — горячие, быстрые. Я пыталась их сдержать, но не могла. Они текли по щекам, и я чувствовала себя беспомощной, разбитой, опустошённой.

Он стоял рядом. Не торопился говорить. Просто давал время.

— В моём мире тоже много хорошего, — сказал он наконец тихо. — Ты просто ещё не всё видела.

Я подняла на него глаза. Сквозь слёзы видела его лицо — не холодное, не отстранённое. Просто серьёзное. Уставшее. Но спокойное.

— Жизнь у магов длинная, — продолжил он. — Дольше, чем у обычных людей. У тебя есть время. Посмотреть. Привыкнуть.