Во главе закона - Лия Арден

Он не знал, что чувствовать: отвращение от мысли, что ему нужно убить девушку, в которую влюбился, или же ярость оттого, что она обвела его вокруг пальца, использовала… ради чего? Зачем нужна была инсценировка в квартире? Чтобы вызвать больше сочувствия и подобраться к его друзьям? Почему он вообще ни разу не ощутил, что артефакт именно на ней? Сколько лет она его носила? Может, он знает недостаточно? Элион не сразу научился делать его невидимым на руке; может, есть способ сделать его совсем неощутимым и в этом весь секрет?

Если она хотела подобраться к его друзьям, то почему не согласилась на предложение переехать к ним в пентхаус? Это бы облегчило возможность напасть.

Разум заполонили вопросы, на каждую догадку рождалось вдвое больше загадок. Элион сжал руками голову, пытаясь их упорядочить, чтобы задать Дардану и Гипносу, но от первого же звонка стационарного телефона мысли разбежались, как косяк испуганных рыб. Дардан снял трубку.

– Кассия проснулась? Да, пропустите её к нему. Всё хорошо? Раствор получился? Отлично. Чуть позже я зайду. Докладывайте мне про его состояние при малейших изменениях. Вы отлично поработали. Спасибо.

Весь короткий разговор Гипнос с Элионом не спускали напряжённых взглядов с хозяина кабинета, пока тот, тяжело выдохнув, не положил трубку.

– Ихор подготовили и поставили капельницу. Сказали, на пять дней по одному пакету хватит. По моим расчётам, этого должно быть достаточно, но точнее узнаем на третий и четвёртый день, когда выведем Камаэля из комы. Он должен будет очнуться.

Гипноса, кажется, самого уже тошнило от шоколада, но он продолжал его есть, будто копил энергию на будущее. Дардан не стал говорить, что они будут делать, если Кай сам не проснётся, и, к несчастью, Элион слишком хорошо знал, что Дардан не озвучивает запасные планы лишь в случаях, когда вариантов у него нет.

– Можешь сходить проведать его. Кассия уже там. Дальше по коридору, дежурный врач подскажет палату.

Элион благодарно кивнул, сильно покачнулся от головокружения, когда встал и вышел в коридор, оставив братьев наедине. Сидя, он не чувствовал ни слабости, ни боли, но, оказавшись на ногах, ощутил, как голова потяжелела, и, шаркая, направился в медицинское отделение.

За широкими дверьми начинался чистый светлый коридор: никакого ковра или украшений, которые могли бы мешать толкать каталку или тележки с приборами. Здесь сильно пахло лекарствами и железом: похоже, кровь Гипноса и Дардана продолжали обрабатывать, извлекая даже мелкие крупицы ихора. Несмотря на поздний вечер, жизнь на этаже бурлила: ему встретились три лаборанта и один врач, который подсказал, как дойти до нужной палаты.

Она оказалась слева в конце коридора. Однако, отыскав её, Элион замер у раздвижной двери. Кая практически не было видно из-за трубок. Дышал он благодаря аппарату ИВЛ, голова была обмотана бинтами и сливалась с подушками, как и его кожа, пугающе бледная от потери крови. Кровать с двух сторон буквально окружили аппараты диагностики состояния его здоровья. Эль нашёл капельницу с ихором. Его с чем-то развели, чтобы улучшить доступ в кровь. Кас, свернувшись калачиком, сидела на одном из просторных кресел, но даже не заметила Элиона – она не спускала с Кая невидящего взгляда. Кассия едва моргала, будто боялась, что миллисекунда отсутствия зрительного контакта будет стоить Каю жизни.

В носу болезненно защипало, и Элион торопливо отступил в коридор, но, сделав несколько шагов, наткнулся спиной на противоположную стену. Желудок взбунтовался, его замутило с такой силой, что пришлось согнуться. Элион упёр руки в колени и заставил себя дышать, чтобы преодолеть паническую атаку.

Он едва не убил их.

Его слепая вера, медлительность и глупость почти убили их обоих.

Иво не было поблизости, и никто из врачей не застал Элиона в таком состоянии, поэтому свою слабость он преодолел в одиночестве. Когда звон в голове утих, а воздух перестал казаться слишком густым для дыхания, Элион встал с колен, на которые опустился, чтобы не упасть. Держась за стену, он направился к лифту.

Ему надо найти Вегу раньше, чем она предпримет очередную попытку навредить его близким. Медленно растекавшийся по венам гнев подействовал лучше успокоительного. Сердце ныло, но разум был опустошён. Зайдя в лифт, Элион нажал кнопку подземного этажа.

До дома Веги он доехал в прострации, и лишь занеся дубликат электронного ключа над замком её двери, внезапно задумался о пистолете, который действительно взял из бардачка и заткнул за пояс джинсов. Не прошло и двух суток, как он оставил её в постели после совместной ночи. Ничтожно мало времени он провёл в эйфории, не стесняясь чувства окрыляющей влюблённости. Он прожил достаточно, чтобы даже любовь не могла его одурачить, но здесь Элион сам закрыл глаза и выбрал неведение. А теперь, направляясь в квартиру своей возлюбленной, он нёс пистолет. В груди ныло, хотя у него не могло ничего болеть, сердце кровоточило, хотя и этого в реальности точно не происходило, но Элион ощущал навязчивую эфемерную боль и не мог от неё избавиться.

Замок пискнул, открывшись. Элион распахнул дверь, и его встретила ожидаемая тишина. Разумеется, Вега не была настолько глупой, чтобы вернуться после содеянного домой. Не скрываясь, он включил свет. Если она следит за квартирой, то пусть знает, что он идёт за ней по пятам. На всякий случай он проверил все комнаты на возможную западню, но Веги действительно не было. С трудом Элион расслабил стиснутые челюсти, зашторил окна, надел пластиковые перчатки и принялся делать то, что никогда не собирался себе позволять: шарить по её вещам.

Он свалил в сумку всё, что могло пригодиться для дальнейшей проверки: забросил туда подозрительные лекарства, захватил инъекции, которые должны были ей помогать не спать и не видеть сны. Ни ноутбука, ни телефона, ни другой полезной электроники он не нашёл. Даже жёстких дисков или флешек. Вега была профессионалом, храня большую часть нужной информации в своей хорошенькой головке, но и у неё было слабое место: параноидальная тяга к структурированию жизни. Мрачный взгляд Элиона замер на двух толстых ежедневниках в кожаных переплётах.

Вот и ответы.

Он взял их в руки против собственной воли, чувствуя внутренний протест, который Элион задушил, напоминая себе, что она натворила. Хотя, по правде, Элион скорее злился на себя, на собственную доверчивость, чем на неё. Вега его предупреждала, пытаясь прогнать, это он не внял голосу разума в очередной раз, думая, что знает лучше.

Кай был прав: Элион не знал ни черта и видел мир таким, каким ему хотелось, а не таким, каким он был на самом деле.