Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Ближе к восьми в пансионат неизменно заявлялся кто-нибудь из новых знакомых модного доктора Донца, и тот укатывал в ресторан или варьете. Не желая афишировать свои слишком уж частые визиты в клинику, я всякий раз ускользал через чёрный ход.

Иван Николаевич Гашке тоже время от времени заглядывал на огонёк, но первое полноценное совещание состоялось только воскресным вечером.

— Угощайтесь! — предложил Андрей Игоревич, налив себе содовой и подкрасив её капелькой виски. Полноценному бару он предпочёл тележку с напитками, а патефону — блиставший лакированным корпусом и светившийся огоньками лампочек радиоприёмник.

Я ограничился обычной водой, Гашке и вовсе не стал ничего пить. Он включил радиоприёмник и покрутил ручку настройки, а найдя трансляцию танцевальной музыки, прибавил громкость.

— Из центра пришли уточнённые инструкции, — сообщил он после этого. — Связь Карпинского с Шабером вызывает много вопросов, инициативу приказано не проявлять. Пётр, гни свою линию и жди нового предложения. И учти, возможны провокации.

— Понял, — кивнул я. — Буду иметь в виду.

— Нам поручено прояснить, сотрудничает Карпинский с оксонской разведкой напрямую или его используют опосредованно. В лоб действовать нельзя, попробуй возобновить знакомство с его племянницей, — продолжил инструктировать меня Гашке. — Теперь что касается дел Андрея Игоревича… Решено опробовать технику дистанционной подстройки на Ключевском. Если будут результаты, пациенты потянутся сами.

— Уже потянулись, — подтвердил Андрей, закуривая. — Дела пошли в гору, даже думаю нанять секретаршу.

— Секретаршей обеспечим, — кивнул Иван Николаевич, достал из внутреннего кармана пиджака газетный свёрток, развернул его и протянул мне. — Пётр, посмотри — вдруг знакомые лица попадутся.

Я принял стопку фотокарточек, начал перебирать их и почти сразу отложил в сторону ту, на которой из какого-то обшарпанного особняка выходил усатый мужчина лет сорока.

Сердце при виде его так и ёкнуло.

— Захар Кормич. Был завербован Риттером в нихонском лагере для военнопленных полтора года назад, — назвал я его и присовокупил к снимку следующий. — А вот сам Отто Риттер, как он назвался.

Иван Николаевич кивнул.

— Кто-то ещё?

— Этих двух по именам не знаю, но они тоже из перебежчиков, — продолжил я и протянул собеседнику фотокарточку светловолосого молодчика. — А это помощник Риттера. Ну или просто у него на подхвате.

— Некто Ганс Шух, оператор, — подсказал мне Иван Николаевич.

— Раньше он оператором не был.

— Теперь оператор. Он и ещё трое. Этот и эти двое.

Я взял две последние фотографии и присвистнул от удивления.

— Ну надо же!

Если человека на первом снимке прежде видеть не доводилось, то на втором оказалась запечатлена прекрасно знакомая мне парочка. В объектив фотографа на фоне всё того же особняка попали Барчук и Антон.

Вот они где всплыли!

Гашке с интересом выслушал рассказ о бывших сокурсниках, потом сказал:

— Мы сумели установить и взять под наблюдение явочную квартиру Риттера-Винека, даже прослушиваем одну из комнат, но, к сожалению, не имеем возможности отслеживать их перемещения по городу. Нет квалифицированных специалистов, вообще большая проблема с людьми. — Иван Николаевич постучал стопкой карточек по краю столешницы и вздохнул. — Какая именно акция поручена этой группе выяснить не удалось, но в разговорах несколько раз мелькала фамилия некоего Барини. Речь шла об изъятии какого-то архива.

Упомянутая фамилия невесть с чего показалась знакомой, и слышал её прежде не я один: Андрей Игоревич озадаченно хмыкнул и потёр висок.

— Барини? Речь шла о Роберто Барини? — уставился он на Гашке и пояснил: — Это учёный, который в прошлом году заявил, будто Оксон получил контроль над источником-двенадцать! У него якобы имелись документальные доказательства этого! Не этот ли архив собираются изъять⁈

Глава 5

Источник-двенадцать, Чёрный континент и экспедиционный корпус Оксона!

Я припомнил пространные разглагольствования Карла на сей счёт, и Андрей мою догадку подтвердил.

— Ну, Иван Николаевич! — всплеснул он руками. — Барини — это учёный-антифашист, смерть которого наделала столько шуму прошлым летом! Погиб он как раз в Ридзине!

Гашке покрутил шеей.

— Выдвигались предположения, какой информацией он мог располагать?

Андрей только руками развёл.

— Достоверно ничего не известно, но Барини был признанным танилийским экспертом по сверхэнергии, а в случае обнаружения источника-двенадцать Оксон обратился бы за помощью в его освоении именно к Танилии! Ближайшие же союзники!

— Но это лишь слухи! — возразил Гашке. — Разве нет?

Андрей осушил стакан и плеснул себе теперь уже чистого виски.

— Барини писал об операторах, перешедших с источника-восемь на другой, с неизвестными ему частотными характеристиками!

— Возможно. Возможно, — покивал Иван Николаевич. — Но не факт.

— Так надо выяснить! — подключился я к разговору, не сумев совладать с азартом. — Если узнаем, где хранится архив, то изымем его сами!

Гашке погрозил пальцем.

— Каждый должен заниматься своим делом!

А вот Андрей меня поддержал.

— Это материалы чрезвычайной важности! — объявил он, откашлявшись. — Мы должны… Мы просто обязаны отыскать их и переправить в республику!

Иван Николаевич не удержался от тяжёлого вздоха.

— Всё так, только мы не располагаем информацией о том, где сейчас находятся эти документы.

— Зато что-то знает Отто Риттер! — вставил я свои пять копеек. — Иначе с чего бы оксонцы озаботились поисками архива через полгода после смерти Барини?

Гашке огладил усы и пожал плечами.

— Наши возможности чрезвычайно ограничены, — признал он. — Попытки снять вибрации с оконных стёкол могут быть распознаны операторами, а нити накаливания электроламп экранированы от звуковых колебаний вакуумом в колбах. Мы в состоянии прослушивать лишь помещение, где установлен телефонный аппарат. И сами телефонные переговоры — тоже. Не более того.

Я немало впечатлился услышанным и бросил взгляд на лакированный короб радиоприёмника, настроенного на музыкальную волну.

Иван Николаевич кивнул и подтвердил:

— Меры предосторожности.

— И что вы собираетесь делать? — обратился к нему Андрей.

— Смотреть и слушать.

— И всё?

— Поставим в известность руководство, будем ждать инструкций.

Я разворошил стопку фотокарточек, вынул одну с моими бывшими сокурсниками и постучал пальцем по изображению Антона.

— Слабое звено. Думаю, его получится перевербовать.

Гашке забрал снимок и покачал головой.

— Этого даже внутрь не пускали, на крыльце приятеля дожидался. Да и тот едва ли хоть какой-то полезной информацией располагает. Ещё раз повторяю: будем наблюдать и ждать инструкций!

Опыт общения с кураторами помог удержаться от лишённого всякого смысла препирательства, но в моём следующем вопросе всё же прорвалось плохо скрываемое раздражение:

— И что же — мне просто сидеть в гостинице?

По всему выходило именно так. С Карпинским приказали взять паузу, Андрею с развитием его врачебной практики я уже подсобил, дальше всё само собой пойдёт, а что ещё? Больше — ничего! Да я бы на фронте куда больше пользы принёс! Наши ещё только первую линию укрепрайонов взломали и во