Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Ничего удивительного. У них окошко есть, следующий их матч с «Трудом», чего бы и не сыграть тренировочный. С кем?

— С «Уральскими Медведями».

— Кто такие? Не знаю… новая команда? Областные? — хмурится Инга: — с таким названием только мужская команда есть.

— Вот именно.

— Погоди… погоди… так они с мужчинами играют⁈ «Медведи» же третье место на чемпионате страны заняли! Высшая лига! Там один Балашов под два метра десять!

— Именно! — Кира подняла палец вверх: — матч проводят в тайне, но конечно же запись будет — для тренерских нужд. Я там заплатила три зарплаты чтобы с этой кассеты копию сняли и мне направили. Если вы сейчас в плей-офф выйдете — так и быть поделюсь…

— Точно? Кира!

— Да точно, точно… но тогда ты должна будешь признать…

— Я была неправа! Тайгерс конечно же лучше Газелей! Черт…

— Не вздумай в Колокамск сейчас рвануть, Озолина.

— Даже не собиралась!

— Ага, вижу…

Глава 13

— Хороший матч. — сказал Виктор и протянул руку. Тренер «Уральских Медведей», Геннадий Валерьевич Ростовцев в ответ протянул свою и они обменялись крепким рукопожатием.

— Не ожидал. — сказал он: — твои девчата показали себя с лучшей стороны, особенно в последнем сете, когда начали играть серьезно, на грани. Надеюсь, у них там травм серьезных нет.

— Жанна Владимировна сказала, что все нормально. — отвечает Виктор: — современная медицина говорит, что ничего такого, чтобы помешало играть в следующем матче на рейтинг нет. Надеюсь и для вас этот матч был полезен, мы старались.

— Моим архаровцам пришлось начать воспринимать вас всерьез, а это само по себе уже чувствительный удар по их самолюбию. — отвечает тренер «Медведей»: — так что в любом случае было полезно. Напишите открытку как в высшую лигу выйдете…

— Обязательно. И вам удачи в чемпионате в этом году, будем за вас болеть. — они отпустили руки друг друга. Виктор огляделся. Спортивный зал базы культуры и отдыха Колокамского металлургического комбината как будто бы совершенно преобразился, только что он казался ареной борьбы не на жизнь, а на смерть, а сейчас — выглядит пустым и безжизненным, даже несмотря на то, что еще никто не ушел в раздевалки, на то, что команды — смешались и о чем-то говорят. Как будто бы из зала вынули самую его суть, его душу. То, зачем он и был построен. Матч прошел, и магия ушла. Это больше не было полем битвы или шахматной доской, это были четыре стены и потолок, крашеные полы и лампы дневного света наверху, одна из которых все еще моргала. Натянутая сетка, нарисованные на полу линии, скамейки вдоль стен и ничего больше. Просто зал.

— И ты мне проиграл, тренер. — усмехается Геннадий Валерьевич: — проверять уж не буду, но это дело чести, сам понимаешь.

— Понимаю, тренер. — разводит руками Виктор: — долг за пари — святое дело. Конечно все сделаю. Завтра же.

— Ну тогда бывай, тренер.

— И вам всего доброго, тренер. — и они разошлись в разные стороны. Виктор прошел к своим скамейкам — собирать сумки. Посмотрел на табло, на котором замерли цифры. Тридцать два — тридцать. Сейчас даже эти цифры казались неважными.

— У Айгули синяк на руке и шишка на голове, — сказала Жанна, вставая рядом и глядя туда же: — несется как паровоз, ничего на пути не разбирает, разве так можно — в стенку со всего разбега? Так и сотрясение словить недолго. Я ей больничный на три дня выпишу, путь дома полежит. У Масловой синяки на руках — предплечья и правое плечо… не бережет она руку, сколько говорила правую беречь после травмы. И это… Вить, скажи Дусе, чтобы не шипела на меня, а дала себя осмотреть, ей же мячом прилетело с прямой подачи, вдруг что отшибло, а она — шипит на меня. Ну чисто кошка дранная!

— Если шипит, то значит все в порядке, — рассеянно откликнулся Виктор: — чего тут думать-то? «Шипение сего механизма свидетельствует о его исправности».

— Легко тебе говорить. У нас вся команда побитая, да еще и проиграли… — Жанна качает головой: — скоро рейтинговый матч, а ты и в ус не дуешь… хорошо хоть не покалечили никого, и то у меня трое на подозрении, что сотрясение словили. Салчакова, Бергштейн и Кривотяпкина. И эта Кривотяпкина еще к себе не подпускает, шипит!

— Проиграли, говоришь. — Виктор поворачивается к ней: — посмотри, Жанна. Разве они — похожи на проигравшую команду?

Жанна огляделась. И увидела.

— Ты… это… — Костя Зуев запустил пятерню в свои волосы на затылке и неловким жестом взъерошил их: — ты… у тебя и правда парень есть?

— Есть! — радостно оповестила его Лиля Бергштейн, улыбнувшись и кивнув головой: — я его специально завела чтобы парни ко мне не клеились, а то как кто-нибудь привяжется, а потом обижается что нет взаимности. А Витька от меня взаимности не требует, он просто своими делами занимается, а я — своими!

— … вот как… — Костя сникает и смотрит вниз: — жаль…

— Наоборот! — подпрыгивает Лилька: — классно же! Теперь я могу что угодно делать и меня больше обзывать не будут! А то, как пойду в пятницу в парке танцевать, так вечно кто-нибудь пристанет, а мне их жалко! Машка говорит, что из жалости — это плохо для самооценки, вот.

— … извини что спросил… — вздыхает Костя, глядя себе под ноги: — ну я пошел…

— Ты дурак, Зуев? — вмешивается стоящий рядом Михайлов: — тебе же русским языком сказали, что парень у нее только для того, чтобы к ней не клеились! Ты чего⁈ Тебе нужно на плакате написать?

— А? Точно! — либеро «Медведей» заморгал и снова яростно почесал в затылке: — Лиля! Так получается, что парень у тебя только для