Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Для всего сразу. — отвечает Лиля: — и для виду, и для весу и вообще.

— Так… получается, у меня есть шанс⁈

— Какой еще шанс? — не понимает Лиля: — шанс есть всегда. Маша говорит, что безвыходных ситуаций не бывает. Или безшансовых? — она задумывается.

— Это… а можно твой номер телефона? Пожалуйста!

Они стоят напротив и разглядывают друг друга. Он — высокий, с внимательным взглядом карих глаз, широкоплечий, с мускулистыми руками и ногами. Она — с коротко стриженными волосами, со шрамом на щеке и полоской пластыря на переносице.

Наконец он делает шаг вперед и протягивает руку. Она — смотрит на эту руку вопросительно.

— Ты хороша. — говорит он: — очень хороша. Не твоя вина что вы — проиграли. Если бы мы играли в равных условиях — все было бы иначе.

— Равных условий не бывает. — она складывает руки на груди.

— Ты… колючая. — он убирает руку и поджимает губы: — я думал, что ты меня поймешь… на поле… на площадке… — он замолчал, подбирая слова.

— Ты подумал, что я тебя понимаю? — задает она вопрос и он, чуть поколебавшись — кивает.

— Да. — говорит он: — именно так. Что ты меня понимаешь. Я был неправ?

— Ты был прав, — пожимает она плечами: — я тебя понимаю, Князев. Но это не значит, что ты мне нравишься. Ты неплох в комбинациях, у тебя хороший глазомер и координация, ты видишь площадку, но… — она сузила глаза: — теряешься под огнем. Начинаешь суетиться под давлением, тебе нужно научиться принимать решения быстрее. Если бы это действительно были бы шахматы и у нас с тобой были бы равные игроки — у тебя не было бы шансов, ты ведь это понимаешь?

— … но…

— Никаких «но», Князев. Я с тобой еще не закончила. Ты хорош, но недостаточно. Заготовленные решения у тебя отличные, исполнение тоже на уровне, но в импровизации ты плох. Привык, когда все идет по твоему плану, а?

— Да… ну тебя! — начинает сердится он: — извини, я подошел, хотел поговорить нормально, но вижу, что ты… в общем не удается у нас диалог. Все, тогда я не буду лезть. До свидания, Евдокия, связующая «Стальных Птиц», удачи вам в турнире в этом сезоне.

— Я же говорю, что в импровизации ты совсем плох. — прищуривается девушка: — не любишь, когда все идет не так как ты думал? Сегодня вечером приходи сюда, Князев… поговорим по-настоящему. — она вручает ему клочок бумаги с адресом. Он смотрит на него в легком ступоре.

— … но… у нас же режим. — выдавливает он из себя: — и база закрытая, вдали от города…

— Как я уже говорила — тяжеловат ты на импровизацию… — прищуривается девушка: — ну нет, так нет. Твоя потеря.

— Нет! Погоди! Буду! Обязательно буду! И… конфет с цветами принесу!

— Ты сперва себя принеси… связующий. — девушка отворачивается от него и уходит. Он смотрит ей вслед.

— Князь! А Князь! — толкает его под локоть неугомонный Зуев: — оказывается у Лильки нет парня! Ну то есть он есть и в то же самое время его нет! Она его завела чтобы к ней не приставали другие парни!

Сергей Князев смотрит на Зуева. Раньше он бы обязательно сказал бы ему 'Зуев, подумай своей бестолковкой, если девушка заводит себе парня чтобы к ней не приставали другие парни, значит — ей не нужны другие парни! А ты, Зуев, как раз подходишь под категорию тех самых парней что к ней пытаются приставать! Так что, прежде чем радоваться, Зуев — подумай.

Но сейчас почему-то не хотелось обламывать радостного товарища по команде и Князев — молча кивнул.

— Хорошо. — сказал он: — это хорошо.

— А у тебя как? Как с этой… Снежной Королевой? Ничего не выгорело, да? Я же говорил, она такая ледяная, что ужас! Тебе, Серега, нужно к более мягким и добрым девушкам подкатывать, вот как мне! А то ты себе такую неприступную крепость выбрал, что ого! Не, я, конечно, понимаю, ты связующий и она тоже, ты весь из себя умный и она тоже! Но любовь — это, брат, борьба и единство противоположностей, как в диалектике, вот! — Костя важно посмотрел на него: — хочешь, пару советов дам?

Сергей вздохнул. Ему конечно хотелось сказать, что «без сопливых скользко» и что, в то время как Зуева практически отшили, ему, Князеву — дали клочок бумаги с адресом, а это значило… это могло значить что угодно! Теперь ему нужно только сбежать с базы вечером и как-то добраться до города… такси тут точно не ходят. Автобус? Сколько километров? Пять? Десять? Ерунда, он и добежать может.

— Конечно, — сказал он вслух: — давай свои советы, Константин…

— Женька! А Женька! — Зуев толкает гиганта в бок: — ну ты же в курсе! Я узнал тут кое-что… в перерыве в холл вышел и по телефону позвонил!

— А? Чего? — басом гудит Женя Балашов, нависая над либеро: — ты о чем?

— У тебя же фотоаппарат есть? «Зенит»!

— Есть. — моргает Женя: — и пленка чехословацкая ФОМА-колор. Слайдовская, цветная. Была гэдээровская ОРМА, но закончилась. Свемовская наша только черно-белая есть и качество отвратительное, сам знаешь. А чего? Пофотаться решил? Да я и так наших сфотаю, но на Свему. Чехословацкая — только для птиц.

— Точно. Ты же орнитоптер у нас.

— Орнитолог. Сам ты орнитоптер, Костя.

— Да какая разница! Слушай, ты же слышал, о чем пари у «Птиц» с тренером было?

— А?

— До чего ты все-таки тугой. Лилипут, прямо хоть домкратом тебя поднимай! Короче этот тренер… в общем девчонки говорят, что он не изверг, но я все равно с трудом верю. Это ж надо до такого додуматься — бедных девушек заставлять такое вытворять! Это же… ну