Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

привилегии и всё прочее можно было разными способами. Да, непросто, но такая возможность имелась. Другое дело, что далеко не все из таких аристократов «выживали». Как пример, те же Штайнберги. Финансовое положение у них хромало на обе ноги, что я знал ещё со своего первого дела.

К счастью, с тех пор наши пути не пересекались, что иначе как благодатью я назвать не мог.

Ну и ладно. Мне с ними детей не крестить. Пришли и пришли. Бог с ними. Просто буду держаться подальше, что не самое плохое решение. Не то чтобы я боялся барона. Просто последняя наша встреча была так себе, а его благородие особой вежливостью не отличался. Зато, как я узнал позднее, был крайне злопамятен.

Гости тем временем заняли свои места, и Распутин начал свою речь.

— Спасибо всем, что пришли сегодня сюда, — произнёс глава самого известного рода лекарей Российской Империи. — Это традиция, которую наша семья поддерживает последние тридцать лет, и я рад, что и в этом году могу продолжить её…

Не скажу, что эта речь была какой-то скучной или же неинтересной. Просто она была… обычной. Ага. Это, пожалуй, лучшее слово, которое я мог подобрать. Распутин высказал уважение всем пришедшим, поговорил с полминуты о величии империи и императора. Упомянул необходимость стоять плечом к плечу рядом друг с другом, забыв о разногласиях, и не забывать, что именно мы, то есть они, аристократы — столпы, на которых держится величие империи. И так далее, и так далее.

Спорное, конечно, заявление. Кто-то поглупее мог бы, конечно, вылезти вперёд и нагло спросить, мол, а кто работает на фабриках и в больницах? Кто стоит у станков и учит детей в школах? Кто служит в полиции и армии? Что? Неужели аристократы всем этим занимались⁈

Чушь, конечно. Вопросы, появившиеся от не самого большого ума. Да, они всем этим не занимались. Да, они были богаты. Очень богаты. По крайней мере, некоторые из них. И, как бы парадоксально это ни звучало, именно богатые аристократы увеличивали промышленную и экономическую мощь государства.

Времена, когда страна могла положиться исключительно на мощь Реликвий и тем самым диктовать свои условия, уже давно прошли. Закончились вместе с Великой Войной. На смену мощи магических сил пришли экономика и первые признаки того, что в моём мире называли тотальной глобализацией. Тут, в силу особенностей этого мира, ещё не дошло до того, что ни одна страна толком не могла существовать без своих соседей, но постепенно всё шло к тому.

А что касается самих аристократов, то именно они создавали огромное количество рабочих мест. Достаточно было посмотреть на того же князя Румянцева и немаленькую промышленную империю, которая совсем недавно стала ещё больше. Да хотя бы взять ту же больницу, которую спонсировали Лазаревы. Вполне возможно, что без их денег она не появилась бы вовсе.

Но в целом речь Распутина, если убрать из неё эмоциональную полемику, вышла какой-то… Ну, не скучной, нет. Пресной. Будто бы отработанной и сказанной уже не раз. Привычной.

Странно всё это.

— Ты чего? — тихо спросил Роман, заметив кислое выражение на моём лице.

— Если честно, ожидал чего-то большего, — пожал я плечами.

— При всём моём уважении к тебе, Александр, не слишком ли ты высокомерен? — усмехнулся он. — Попал на закрытый приём в высшее общество, а теперь стоишь и нос воротишь. Скучно ему.

— Ну прости, — всё так же тихо отозвался я. — Ты меня ценишь за то, что я подобострастно тебе мёд в уши лью? Или правду говорю?

Услышав мой вопрос, Роман улыбнулся.

— Туше. Но не вздумай ляпнуть такое при ком-то другом.

— Я же не идиот.

— Вот, Александр, — очень тихо рассмеялся он. — Вот именно за это я тебя и ценю.

Ха-ха. Юморист. Хотя не могу не согласиться, качество, конечно, ценное. Чего уж тут спорить.

Речь хозяина приёма тем временем подходила к концу.

— … В заключение же я хочу ещё раз поблагодарить всех, что вы сегодня сюда пришли, — торжественно произнёс Григорий, подняв руку с бокалом. — Наслаждайтесь вечером и отдыхайте.

По оранжерее прокатилась волна аплодисментов. А следом, едва только стихли последние хлопки, воздух вновь наполнился голосами людей. Торжественная часть закончилась, и все вернулись к размеренному времяпровождению…

— Так какой у тебя там план? — поинтересовался Роман.

— Поменьше пить и болтать и побольше есть, — отозвался я.

— Отличный план, Саша, — выдало свою похвалу начальство. — Просто превосходный. Пойдём. Чем приёмы Распутиных славятся, так это своей стряпнёй…

* * *

— И? Как это понимать?

— Что именно, мам? — невозмутимо поинтересовалась Анастасия, усиленно делая вид, будто ничего не происходит.

Речь только что закончилась, и люди постепенно расходились в стороны, вновь собираясь привычными группками «по интересам», как называла их её мать.

Она же и воспользовалась моментом, взяв дочь под руку, и увела её в сторону от остальных домочадцев.

— Настенька, — невозмутимо произнесла Валерия Лазарева с такой улыбкой, какой можно было шампанское в бокалах в лёд превратить. — Не строй из себя дурочку. С твоим отцом, может быть, это и сработает, но только не со мной.

— Я никого из себя не строила, — заявила Настя и понадеялась, что её ответ прозвучал достаточно правдоподобно.

— Настя.

— Мам…

— Может быть, ты объяснишь мне, почему пришла на приём с ним? У тебя что, других кандидатур не нашлось? — озадачила её мать вопросом. — Потому что я не понимаю. Одно твоё слово, и как минимум десяток аристократических сынков и племянников всех мастей в линию бы выстроились ради того, чтобы сопровождать на это мероприятие дочь Павла Лазарева. А ты пришла сюда с… простолюдином?

В её словах не было чего-то уничижительного или обвиняющего. Обычный вопрос, заданный обеспокоенной матерью.

Тем не менее Настя вдруг удивилась тому, что её это оскорбило. Нет. Даже не так.

К собственному удивлению, её задело то, что это оскорбляло Александра.

— Мама, ты…

— Прежде чем ты начнёшь говорить разного рода глупости из разряда «мама, он не такой» и «мама, ты совсем его не знаешь», — перебила её мать, — подумай вот о чём, дорогая моя. Я не осуждаю твой выбор. Для этого тебе хватит отца, которого ты решила побесить своей выходкой.

— Да никого я не собираюсь…

— Настя.

Одного только тихого голоса и прохладного тона хватило,