"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

Он замолчал, все напряглись, а пение из глубин колодца только усилилось. Никто из нас не горел желанием лезть в диспут или диалог с этим типом, да и вообще любой разговор с тенями приближает вас к сумасшествию. Вспомните, до чего довела подобная встреча датского принца Гамлета? Депрессии, психозы, неадекватное поведение, самоубийство любимой девушки, труп матери и отчима, собственная смерть. Оно нам надо?

В ту же минуту пение закончилось, оборвавшись на пронзительно тоскливой ноте. А потом с картин начали сползать Тени. Все: большие, маленькие средние – они сливались, кооперировались, поднимались в человеческий рост, и вскоре перед каждым из нас стоял свой противник. Даже перед коварной Милой! Чему можно было бы немножечко позлорадствовать, если бы не…

– Ты всё-таки притащил меня сюда…

– Да, дорогая!

– Сволочь ты, вот ты кто…

– Смотри, смотри: тень искусствоведа!

– Погоди, но разве он мёртв?

– Конечно!

– Этот ужасный Грин совсем потерял берега…

– При чём тут он? Это решение Проматери Теней, он принёс ей клятву верности, то есть, по сути, стал её собственностью. А Дремлющая не прощает ошибок.

– Хорошо, что мы не клялись.

– Это да. Но если она захочет нашей смерти, её это не остановит.

– Увы…

– Дождёмся, пока она убьёт всех.

– Думаешь, она способна убить богов?

– Они давно не боги. Ты сама видела, что когда Афродиту ударили ножом, то из раны пошла кровь.

– О да! Я восхищена Артемидой. Не хочу даже знать, зачем она это делает, но притащить сюда всех, убедить их, расставить по нужным местам, талантливо развести своих же родственников и получить всё, не жертвуя ничем… Это нечто!

– Ты права. Я тоже не ожидал от неё такого.

– Какого «такого»? А чего ты от неё ожидал? Ты спал с ней?

– Не начинай, пожалуйста! Что за пустые придирки? Просто из всей команды музея именно она чаще других якшалась с людьми. Видимо, это накладывает свой отпечаток.

– Не уходи от ответа! Спал?

– Никуда я не ухожу! Кстати, ты заметила, что она даже заменила своих охотничьих псов на благовоспитанных доберманов?

– Значит, спал… Не только с Афродитой, не только с тётей Мотей, не только с Мананой-лучший-крымский-чебурек, но и с этой собачницей тоже?

– Не отвлекай меня, женщина! Тени пошли в атаку! Сегодня мы навсегда закроем проект ЧВК «Херсонес».

– Погоди. Что ты задумал?

– Увидишь…

– Милый, не надо!

– Надо. Я разработал безупречный план.

– У меня плохое предчувствие!

– Мы просто ждём-с…

…Я говорил, что каждому из нас достался свой враг? Так вот «свой» – это не в смысле всем одинаковые, а как раз максимально разные. Попробую пояснить.

Итак, например, перед Германом стоял он сам, такой же великан, но чёрный, словно уголь, почти голый, в одной набедренной повязке и шкуре льва на плечах. В руках у него была большущая дубина. И они оба, не задавая вопросов друг другу, сцепились не на жизнь, а на смерть.

Светлана Гребнева отмахивалась острой сталью от низкорослого, но широкоплечего бородача в рабочем фартуке, заметно подволакивающего ногу. Он угрожал ей кузнечным молотом и одновременно тянулся причмокивающими губами, словно бы требуя поцелуя.

Денисыч даже не дрался, он наворачивал круги, убегая по квадратной комнате от диковатого мужика в тоге, с короной на голове и топором в руках. И хотя наш языковед далеко не трус (мне доводилось видеть его в драке), но сейчас он напоминал перепуганного зайца с холщовой сумкой на спине.

Самое интересное было у Милы Эдуардовны. Ей загородил путь очень высокий, стройный парень с оленьей головой и ветвистыми рогами. Причём он не пытался причинять ей никакого вреда, а скорее даже наоборот. Опустился на колени, склонил рога и что-то сказал. Кажется, он каялся и просил прощения. Оба пса настороженно скалили зубы, но не более, без команды им никуда – воспитание…

А вот передо мной высился уже знакомый противник. И это пугало. Я дважды побеждал этого человека, он получал от меня звездюлей и в галерее Айвазовского, и в музее Грина, но сейчас передо мной стояла тень. Какой бы это ни был спецэффект, наркотическое видение, парагипноз или что-либо подобное, я не знал, как с ним бороться. Он же буквально пёр на меня, прекрасно осознавая, что ему уже нечего терять: он – тень…

Я ударил ему в лицо с размаху, но он даже не пытался увернуться, а мой кулак обожгло ледяным холодом. Боль дикая, хорошо, что я успел отдёрнуть руку. Знаете, когда у нас на Урале лютой зимой коснёшься ладонью даже не льда, скорее, железа на морозе, так вот холод реально обжигает, это больно и страшно. Сейчас я ощутил нечто подобное.

– Вы будете умирать долго, – предупредил меня Шмалько, но в тусклых глазах его не было ни капельки радости, только ненависть. – Я верну свой долг Королеве Теней, и она отпустит меня. А я не уйду, потому что так сладко служить Ей!

– Больной ублюдок, – наконец-то догадался я, с размаху надевая ему на голову картину Саврасова.

– Вы вандал! Это же «Грачи прилетели», конец девятнадцатого века, подлинник!

– Подумаешь! Во-первых, Саврасов сделал минимум девять авторских версий, пока окончательно не спился. А во-вторых, кто их здесь увидит и оценит?

В ответ ренегат попытался ударить меня самой рамой, но я легко уклонился, и он раздолбал её о стену. Поняв, что главное – не касаться тени незащищёнными участками тела, я подхватил обеими руками кусок рамы на манер рыцарского меча и врезал этому гаду. Он опять заныл, что так нечестно, но поднял с пола равноценный обломок, и заруба понеслась уже всерьёз!

Мы стояли, махаясь изо всех сил, как Кухулин и Конлайх, два героя ирландских саг, щепки летели во все стороны, я даже его теснил, но мой кусок рамы оказался более подвержен воздействию мелких жучков-короедов и потому сломался быстрее.

– Вот и всё, Грин, – удовлетворённо выдохнул предатель, проводя острым обломком дерева воображаемую линию у меня под горлом. – Я убью тебя, но я дам тебе шанс, ты можешь поклониться Дремлющей под Пирамидами. Если она пожелает, ты преобразишься и станешь тенью. А я, быть может… получу твоё тело и… тоже стану Александром Грином.

Вкус моей же крови на губах привёл меня в чувство, когда неуправляемая чёрная