"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

– Получил прощение богини, – завистливо фыркнул Шмалько, – но тебе оно не светит.

И в ту же секунду в стену рядом с моей головой впилась золотая стрела. Не думая, что и как, я вырвал её и коротким движением вогнал в лоб своего противника! Он замер на замахе куском посеребрённой рамы, вздрогнул всем телом, завыл, словно дикий зверь, и просто осыпался на пол кучкой серой пыли. Всё. Как-то так. Совсем просто.

Сестра нашего директора опустила лук. Я наклонился, поднял стрелу, которая провисла у меня на ладони как золотая нить. Или, вернее, как струна Орфея, которую я свернул и на автомате сунул в карман.

– Вернёте потом, – коротким кивком подтвердила Мила. – Разберёмся с остальными.

Земнову помогать не пришлось, он и его противник стояли в полный рост, опустив головы на плечи друг другу и плакали. Да что уж там, они буквально рыдонили во весь голос. Не знаю, что там было на сердце у Германа, какие тайные боли терзали его, но тень рядом с ним тоже начинала светлеть, пока белым паром на морозе не взмыла вверх.

Денисыч, утомившись бегом, уселся со своим противником в уголке, его преследователь в короне отложил топор и, совершенно счастливый, хлебал вино прямо из горлышка амфоры. Наш специалист по древним языкам пытался что-то ему втолковать, но тот не слушал и взлетел светлым облачком с розоватыми кружевами, лишь когда в амфоре всё кончилось. А вот красавице Гребневой пришлось сложнее всех…

Тот хромой мужик с кузнечным молотом продолжал чего-то от неё требовать, она в слезах орала на него чуть ли не матом и тыкала острым стилетом во все стороны. Нам всем, включая двух доберманов, пришлось встать на её защиту, и только тогда тень грубияна отступила. Она не исчезла, не воспарила ввысь, а просто рассеялась тёмными пятнами по картинам, углубляя и усиливая другие тени…

– Не обращай внимания, бро, это её бывший. Плохо расстались. Любви там ва-аще не было, диктат папочки…

Мне уже было всё равно, кто тут кому кто, куда и зачем. Накатила усталость, мы все тяжело дышали, и, может быть, именно поэтому никто даже не обернулся на слабый скрип в центре залы. Когда же опомнившиеся собаченьки дружно подняли громкий лай, было уже поздно.

Кто-то пытался сорвать крышку люка с колодца, и пусть оно ему, ей, им не совсем удалось, но щель образовалась изрядная, а изнутри начал нарастать рокочущий вой, словно тысячи демонов одновременно сорвались с цепи. Через пару секунд перед нами стояла Пожирательница Теней, Владычица Пирамид, Дремлющая на Дне, Королева Тьмы, Её Чёрное Величество, Повелительница Душ и, как мне говорили, обладательница ещё сотни подобных имён в произвольной подаче и форме…

Светлана испуганно вцепилась в мою руку, Диня, теряя сознание, повис на Германе, а оба добермана попытались запрыгнуть на ручки к маме, и у них это даже получилось, просто Мила не смогла удержать такой груз, и все хряпнулись на пол. А перед нами, вырастая до потолка, встала одна из самых жутких женщин, которую я только мог бы себе представить.

Чёрная, абсолютно голая, совершенно непропорциональная фигура, чрезмерно отросший зад, выпяченный живот, огромные груди, кучерявые волосы везде, где только можно. Она была более всего похожа на первобытную Венеру из Виллендорфа. Мы такое проходили в начале курса. Только эта была ещё и под пять метров ростом, с кривыми рогами на голове.

– Чего встали, кого ждём? – нервно спросила сестрица шефа, и все наши чудом опомнились, резко развернувшись на выход.

Я, разумеется, тоже рванул за остальными, но два добермана неожиданно преградили мне путь. Мила требовательно взглянула мне в глаза:

– Грин, сейчас не время и не место для разборок. Просто поверьте мне и делайте, что я скажу. Ой, да можете и не верить, но исполняйте как приказ первого зама нашего музея!

Пока я собирался с ответом, чёрная туша повернула голову в нашу сторону.

– Хорошо, если я открою вам одну страшную тайну, вы меня выслушаете?

– Ну-у…

– Гребнева в вас влюблена! – Мила указательным пальчиком вернула мою нижнюю челюсть обратно и проорала в самое ухо: – А теперь достаньте струну Орфея и как следует хлестните этой гадине по заднице!

Видимо, я настолько ополоумел или втянулся в общекорпоративную игру, что, не задумываясь о последствиях, бросился вперёд, на ходу вытаскивая золотую нить из кармана. Когда она превратилась в длинный бич, даже не знаю, не заметил, но вмазал Пожирательнице Теней в высоком прыжке от всей души! Получилось конкретно так, по-взрослому…

От оглушительного рёва меня швырнуло на Милу Эдуардовну, а уже нас обоих пытались подхватить бдительные няшки и пуськи. Это на вид доберманы тощие и хрупкие, а по факту сплетены из стальных пружин и жёсткого каучука. То есть я скорее бы отшиб себе локоть о бедро одного из них, но зато ничего не сломал, упади на стену или пол.

– А вот теперь точно бежим, – также морщась от боли, прошептала отчаянная соучредительница нашего «Херсонеса», вытерла кровь из носика, и мы вчетвером захромали по коридору. Громадная тварь поспешила в погоню…

– У нас есть какой-то план?

– Да! Если успеем выбежать из пирамиды, останемся жить!

– Это аргумент, – согласился я, пытаясь ускорить шаг.

Мы выскочили на тропинку к морю почти одновременно, остальные ждали нас на берегу. Нет, никто не сбежал, все были готовы к драке, великан Земнов сбросил свой броник на песок и заорал:

– Плывите, друзья мои! Я останусь здесь и попробую её задержать.

– Я с тобой! – Денисыч хладнокровно снял с плеча сумку и вытащил самую большую амфору. – Как дам ей по башке!

– Светлана и Мила, уходите, мы останемся, – сипло подтвердил я, прекрасно понимая, что эта огромная тварь даже не заметит, как раздавит нас всех, а потом в море переловит девушек.

Да что там, каждый из нас понимал, что шансов уйти по воде нет, потому что…

– Минуту, – мне стукнулась в голову совершенно дикая идея. – Раз уж всё и так катится по звезде, то, может быть… Батька поможет?

Я достал из кармана пушкинский пятак, подаренный Моремановым, и швырнул его в воду. Выкрикивать желание даже не понадобилось, волны разошлись, как в Красном море по велению Моисея, освобождая проход в четыре шага шириной и длиной метров в триста.

– Бежим!

Все бросились вперёд, и мы, наверное, даже успели бы, но