Балаклава Красная - Виктор Карлович Старицын

заводах оправляли заготовки в резные рамы из дорогих пород дерева, полировали и окрашивали. После того, как послы подарили зеркала и оконные рамы верховным властителям, среди тамошних аристократов и богатеев возник бешенный спрос на них. Зеркала в рамах продавались по их двойному весу в серебре. А оконные рамы — по весу серебра. Денег с лихвой хватало и на содержание посольств, и на выплату налогов в Республику.

Местные власти весьма дорожили такими «курицами», несущими золотые яйца. А при заводах работали филиалы посольств, занимавшиеся разведкой, а проще говоря, шпионажем. Высокопоставленных покупателей принимали на заводах со всем уважением, угощали и развлекали. При этом разговоры велись на самые разные темы. Феодалы режим секретности не соблюдали. Важные новости приносили и купцы, посещавшие завод и закупавшие товар с целью перпродажи. Министерство иностранных дел обеспечило эти филиалы посольств почтовыми голубями, доставлявшими донесения в Балаклаву. Кроме того, херсонские купцы, при необходимости, могли получить дипломатическую поддержку в филиалах, включая получение кредитов.

Помимо завода договорились с князем о строительстве в Бакинской бухте укрепленного торгового представительства, собственных причалов, складов, и зимовке кораблей будущего флота, который Республика намеревалась завести в Хазарском море, поскольку Волга в Итиле замерзала зимой.

Из Баку длинный караван судов направился к устью реки Кура. Эта река по расходу воды в межень примерно равнялась всем известной Оке. Река была проходима для крупных морских ладей на 700 километров от устья до границы с Грузией, а для речных ладей — и на всю тысячукилометров, до грузинской столицы Тбилиси. До границы с Грузинским царством Кура спокойно протекала по плодородной Муганской равнине, образуя многочисленные извилины — меандры. Ширина реки на равнине колебалась от 100 до 200 метров.

Караван судов насчитывал 8 больших ладей и три паровых бота. Вверх по Куре ладьи шли на веслах. По причине извилистости реки использовать паруса было невозможно. Кура разграничивала вассальные эмиру Армении княжества Арран и Азербайджан. Поскольку посол имел охранные грамоты от самого Халифа и от князя Аррана, нападений не ожидали. Тем не менее, охрана посольства бдительно несла вахты, от буйных местных князьков и беев можно было ожидать всяких неожиданностей.

За три недели прошли по мутным водам Куры до города Мингечаур. По пути миновали укрепленные города Хиялы, Карачалы, Малакенд и Зардоб, а селения встречались через каждый километр — два. Местные правители, ознакомившись с подорожной от князя Аррана Шеки Сахла и подписанным самим Халифом Аль-Мамуном фирманом, преисполнялись благоговения и безвозражений снабжали посольство продовольствием. Тем более, что посольство платило за него серебром.

В двухстах километрах на юг от Мингечаура лежал город Барда — столица эмирата Армения. На кораблях остались экипажи и одна центурия скутатов. Остальной состав посольства, наняв лошадей и повозки, направился по хорошей равнинной дороге на юг. Погода радовала. Середина октября, но было не жарко, тепло и сухо. До Барды добрались за неделю. Эмир Язид ас-Сулами принял посла в своем дворце без промедления на следующий же день по прибытии. Фирман Халифа сработал безотказно.

Набор врученных эмиру подарков был стандартным. Как всегда, особый интерес вызвали зеркала. Подарки и проявленное послом уважение эмиру понравились. После демонстрации работы пулемета и получения подаренного нагана эмир преисполнился благорасположения. Указание Халифа о передаче в аренду республике трех горных ущелий отторжения не вызвало. Предусмотренные договором отчисления в размере одной десятой части добываемых на этой земле руд железа, свинца, олова и меди его вполне удовлетворили.

Договор с Халифом был дополнен договором с эмиром. Язид ас-Сулами выдал послу письменное распоряжение князю Гянджи Мурадяну выделить перечисленные в фирмане Халифа земли в аренду Республике и обеспечить их охрану. После заключительного пира посольство двинулось обратно в Мингечавур. До устья правого притока Куры реки Гянджичай добрались за два дня.

Столица армянскогокняжества Гянджа располагалась в сорока километрах выше по притоку. Снова пришлось нанимать у местных жителей лошадей, повозки и двигаться по дороге вверх вдоль реки. Дорога петляла по занятой сжатыми полями долине между постепенно повышавшихся невысоких гор, на которых россыпью белых точек паслись отары овец. Вдали уже просматривался высокий горный хребет с увенчанными снеговыми шапками вершинами. Доехали за два дня.

Город Гянджа располагался в широкой долине на берегу некрупной речки Гянджичай, имел в своем центре на холме довольно сильную каменную крепость с полутора десятками башен, окруженную посадом. Навскидку, в нем было тысяч десять населения. Пожалуй, город был размером с Херсон, или немного больше. На следующий день с утра посол удостоился приема у князя Мурадяна. Фирман Халифа продолжал работать.

Подарки князю поднесли размером в половину обычного набора. Правда, крепленого вина подарили целых четыре бочонка. Армянский князь был христианином, а значит, пить вино ему религия не запрещала. Повеления Халифа и эмира о выделении трех ущелий в аренду Республики его не обрадовали. Но, возразить открыто князь не рискнул. Однако, намекнул, что в ущельях на пастбищах его подданные выпасают своих овец, а потому, он понесет материальный ущерб от сдачи ущелий в аренду.

Посол Бабаян пояснил, что Республика согласна взять в аренду только верхнюю часть ущелий, занятую густыми лесами, начиная от входа в теснины высокогорной части. Овец там выпасать невозможно. А расположенные выше лесного пояса в ущельях высокогорные пастбища по площади невелики. Так что, потери князя тоже будут небольшими. Для компенсации этих потерь посол пообещал передавать князю 1/20 часть добытых руд металлов: железа, меди, олова и свинца. Этим князь вполне удовлетворился. На следующий день договор был подписан. Подписание, по обыкновению, отметили пиром.

Эмиру и князьям Бабаян озвучил утвержденную Президиум версию появления Республики в мире со ссылкой на волю бога Коммунизма. Отторжения это ни у кого из них не вызвало. В Халифате более — менее мирно уживались ислам, христианство, иудаизм, зороастризм и язычество. Правящая арабская элита исповедовала ислам. Армяне и грузины верили в Иисуса и Троицу, персы были по большей части зороастрийцами, азербайджанцы — мусульманами и зороастрийцами, а многочисленные горцы — язычниками. Причем на Большом и Малом Кавказе чуть ли не в каждом ущелье обитал отдельный горский народ со своим языком и своей верой. Так что, вера в бога Коммунизма в существующую политеистическую структуру населения Халифата вполне вписывалась. Тем более, что Коммунизм явил свое могущество вполне убедительно, доказательством чего стал перенос пришельцев со своим божественным оружием.

В городе Гяндже князь согласился выделить территорию в посаде под строительство резиденции посла. На входах в арендованную верхнюю часть всех трех ущелий Мурадян разрешил построить сторожевые форты. Также, он разрешил нанимать на работы своих