Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих - Юлия Алексеевна Фирсанова

быть хитрым, изобретательным и куда более удачливым, чем тупой бугай, привыкший полагаться на силу. Вот и носится часть женщин с вызывающими жалость мужчинами, а польза от этого всем людям. Раньше были такие страны, где немощных детишек сразу после рождения со скалы кидали, а теперь об этих государствах только память осталась, и не последнюю роль тут хиляки сыграли, наизобретав арбалеты, катапульты и прочие средства убийства, уравнивающие шансы.

– Эк все сложно, – крякнул Кейр, переваривая информацию. Не знаю, сколько и чего он понял, но вопросов по маленькой лекции задавать не стал, глубоко задумавшись. Зато встрял вор:

– И что же, Оса, ты бы тоже на хиляка польстилась?

– Не-а, – я ответила рыжему с самым серьезным видом, стараясь изо всех сил не расхохотаться, – у меня все зависело бы от обстоятельств.

– Это как? – озаботился Лакс, наматывая на руку повод.

– Вот, скажем, если бы я, ничего не зная о вас троих, искала, обуянная нежданным желанием свить семейное гнездо, мужа, то выбрала бы Кейра. Он на вид такой надежный, сильный, постоянный, а если бы развлечений хотелось, то ты бы вполне подошел, рыжий ворюга, как легкомысленный, но веселый тип. Герг же больше на кандидаты в приятели тянет, вместо подружки, с которой за жизнь потрепаться охота.

Лакс заморгал, не зная, обижаться ему на мою оценку или радоваться. Кейр отвернулся, скрывая ухмылку. А я начала приставать к вору с вопросами:

– Лакс, а почему Птица говорил, что нас быстро разыщет? Мне уже даже страшно, в какую глушь вы меня тащите! Неужто все, чего я хочу в Мидане, такая жуткая редкость?

– Нет, конечно, не жуткая, но редкость, да и довольно дороги такие трактиры, потому их немного. За удобства хорошо платить лишь знатные господа и купцы готовы, но первые у губернатора в доме или у других знакомых дворян останавливаются, торгаши же в гильдейских домах ночуют. А все прочие не столь придирчивы к тому, на чем будут спать. Поесть же и в ресторанчиках можно. – Вор наскоро объяснил структуру гостиничного бизнеса в Мидане, с которым был знаком не понаслышке. Сам из-за наследственной эльфийской чистоплотности по возможности предпочитавший чистое белье, постели без насекомых и вдоволь воды для мытья, Лакс знал подходящие для нас трактиры.

– Хорошо быть богатой. – Я довольно улыбнулась, а Лакс стукнул по одной из седельных сумок так, чтобы она издала приятный глухой звон.

– При том, как вы деньгами бросаетесь, – похоже, рачительного Кейра едва не хватил кондратий, когда мы от щедрот души Герга монетками оделили, – не долго тебе, магева, богатой быть.

– Чем больше тратишь, тем больше имеешь, – наставительно, как философ ученику, заметила я телохранителю. – Вот ты такой нищий тип…

– Я не нищий, – хмуро возразил почти оскорбленный мужчина.

– Ладно, скажем мягче, не обремененный излишками наличных индивидуум, – поправилась я, согнала с плеча сильфа и принялась ожесточенно почесывать заласканную крылышками Фаля шею, – именно из-за того, что привык за каждой монеткой следить, а деньги не любят лежать без толку. Расходуй, и они к тебе сами приходить будут, главное сильно не заморачиваться! Чем меньше о деньгах думаешь, тем легче они появляются.

– Если о деньгах вовсе не думать, то скоро ни о чем другом думать не сможешь, с голодухи подохнешь, – буркнул трезвомыслящий Кейр, не желая вникать в философию обогащения. – Может, твой способ и хорош, только сдается мне, он лишь на магев действует, которым люди всегда рады заплатить.

– Не скажу, что согласен полностью, но в чем-то Оса права, – вставил Лакс.

– Выходит, еще и на воров, – внес уточнения в свою теорию телохранитель.

– Пусть так, – рассмеялась я, – но значит, коль ты с нами обоими путешествуешь, о деньгах можешь не беспокои…

Я не успела договорить, мирно трусивший рысцой Дэлькор неожиданно хищно всхрапнул, будто втянул в себя воздух, не то рыкнул, не то фыркнул, встал на дыбы и скакнул с дороги в ближайшие кусты.

– Опять, что ль, птицу учуял? – донесся до меня заинтересованный голос Лакса.

Да уж, вору легко было говорить, не он сейчас пытался удержаться в седле на ополоумевшем жеребце, несущемся неведомо куда и неведомо зачем. То ли в самом деле решил охотой заняться и завалить для разнообразия дичь покрупнее птахи, надеюсь, не медведя, то ли, не вынеся общества магевы, просто-напросто рехнулся. Впрочем, для сумасшедшего конь несся очень целенаправленно. Я пригнулась к его шее сильнее, предпочитая, чтобы окрестные деревья долбили нижними ветками его шальную башку, а не мою, и еще даже не успела перебрать все причины внезапного приступа у животного, когда оно затормозило так же резко, как ринулось с места. По инерции я ткнулась носом в гриву коня.

Дэлькор вынес нас на полянку и почти уперся в большой дуб, миновавший золотую пору зрелости лет за сто до моего рождения, а сейчас неторопливо двигающийся к периоду окончательного одряхления. Толстенная, как щит, исполосованная морщинами кора местами отслаивалась, часть веток засохла, огромное дупло раззявилось, как распахнутый в крике рот, в нижней части ствол был трухлявым. А так дерево как дерево, хоть друидов с серпами на хоровод зови.

– И зачем мы тут? – сердито поинтересовалась я у жеребца. – Если ты намекаешь на наличие в дупле совы, змеи или еще какой-нибудь съедобной твари, то я ее оттуда вытаскивать не собираюсь. Тебе это надо, ты и лезь, хоть копытами, хоть зубами, только поскорее. Меня уже ищут!

Я слышала, как хрустят ветки, Лакс с Кейром матерились и ломились следом за мной. Фаль потихоньку выпутался из буйной гривы коня и завис в воздухе, как колибри, трепеща крылышками, но не двигаясь с места.

Дэлькор повернул ко мне морду, совершенно по-человечески вздохнул, дескать, какая же ты, Ксюха, тупица, поднял копыто величиной с хорошее блюдце и ударил по дереву чуть ниже дупла. Не знаю, как у него это вышло, то ли место удачно выбрал, то ли силушка молодецкая взыграла, но часть ствола отвалилась. А может, внутри дуб был еще более трухлявым, чем снаружи? Как бы то ни было, звук, сопровождавший разрушения, производимые жеребцом- охотником, показался мне весьма странным, скорее не деревянным, а металлическим. Конь ударил копытом еще раз и звучно фыркнул, выдувая из образовавшейся дыры столб пыльной трухи, покрывавшей внутренность дупла. Первым восторженно завизжал Фаль. Под слоем старых листьев, нескольких горстей прошлогодних орехов, забытых рачительной белкой, и чего-то еще явно органического происхождения показался разбитый бок пузатого горшка, сочащегося потускневшими от времени монетами.

– Молодец, умница, хороший конь, беру все свои слова обратно, – извинилась я перед животным, проявляющим поистине магические таланты