Леди Горничная - Илона Волынская

на вокзале в столице – лорд отправил своих старших, они даже толком не знали, как вы выглядите, вы же все больше в Академии… Лорд Криштоф ехать отказался. Сказал, что понимает любую женщину, которая бежит от их семейства как от колдовского огня. Старший лорд тогда… его так избил… – голос ее дрогнул, а у меня снова поджались пальцы.

Я не знала. Ничего этого я не знала.

– А тут я приезжаю из мастерской – с платьем! Гордая, как богиня-мать. И прямиком – на старшего лорда, – она криво усмехнулась. – Я думала от его пощечин у меня голова оторвется… если бы лорд Криштоф на крики не прихромал… кто знает… А так старик только платью рукава оборвал и вон выкинул. Я рукава пришила и у себя оставила. На память.

– О чем? – тихо спросила я.

– О том, что аванс надо брать всегда! – буркнула она. – Они после войны меня к себе позвали – времена изменились, идти к ним никто уже не хотел.

– А вы зачем пошли?

Очень хотелось добавить «Нравится по лицу получать?», но я не стала.

– Первые отдыхающие только через год после войны потянулись, да и те до сих пор из столицы туалеты привозят. А так, три портнихи на Приморск – четвертая никому не нужна! – фыркнула она. – Да и не леди я, чтоб всю жизнь обиду помнить, – глаза ее зло блеснули – обиду она помнила. Но винила в ней не де Орво, а меня.

Никому-то я тут не нравлюсь!

– Да и лорд Криштоф как наследником стал, такого больше не допускает, – поймав мой задумчивый взгляд, торопливо пробормотала она. – Самодурство свое старому лорду попридержать приходится.

– По платьям, которые вы шьете, это особенно заметно, – я остановилась возле следующего манекена с уже собранным корсажем из плотного зимнего сукна. Конечно же, серого цвета.

Вот теперь на меня посмотрели откровенно зло.

– Вы, леди, не совсем понимаете… – прошипела она, и было ясно, что эта фраза – всего лишь замена откровенного «ты – идиотка!». – Серые платья – это ерунда! То, что старик невесток в поместье не запер, и внучек учить не запретил – так это только благодаря лорду Криштофу! Старик до сих пор глава рода, если упрется, так алтарь его послушает, и девчонок дома запрет! Так за что лорду Криштофу со старым демоном торговаться – за учебу или за цвет платьев?

– За цвет платьев, – без колебаний ответила я. – А если старик попытается лишить девочек учебы, а империю – новых магов, вызывать полицию. По закону за такое штраф в размере стоимости обучения или до пяти лет тюрьмы.

– Я гляжу, у вас с леди Маритой это общее – легко членов семьи полиции сдаете.

Модистке де Орво я окончательно разонравилась.

– Платья для бала смотреть будете? – неприязненно спросила она.

– Смотреть – буду, – кивнула я. От того, что я посмотрю, хуже ведь не станет?

Она сдвинула ширму, открывая вид на еще один манекен и я… замерла.

Небольшой вырез трапецией, облегающий рукав, довольно широкая юбка на кринолине – такие вышли из моды в прошлом году, и вернуться еще не успели. В платье не было ничего поражающего, потрясающего, ошеломляющего… оно просто было, и было – уместным. Хорошо скроенное, сдержанное, полностью соответствующее моменту платье для Черного бала.

Спасенье ты мое!

А еще ткань… чуть мерцающая, льнущая к рукам… такая же, как на свадебном, только черная.

– Контрабанда из Султаната? – сообразила я.

Модистка не ответила, только сдвинула брови и властно скомандовала:

– Раздевайтесь, леди! Я специально швы не зашивала, сейчас на вас рукава и талию подгоним, двадцать минут – и все готово.

– Откуда вы мои мерки взяли? – я сбросила накидку.

– Лорд Криштоф на манекене показал.

Я закашлялась, пытаясь протолкнуть комок, неожиданно застрявший в горле. Показал. На манекене. Ну и как к этому относится?

– Дать воды? – невинно поинтересовалась она.

– Нет, спасибо, – к счастью, в том, что голос из-под наполовину стянутого платья звучит глухо, нет ничего удивительного. Я выдохнула, заставляя себя успокоиться, стащила платье и шагнула на поджидавший меня невысокий постамент.

Модистка де Орво словно невзначай прошлась взглядом по купленным перед отъездом коротеньким, чуть ниже попы, панталончикам и постепенно вытесняющему корсеты кружевному бюстье до талии. Прищурилась, и снова приобрела невозмутимый вид. Кажется, мое белье оказалось лучше, чем она боялась, но хуже, чем надеялась. Видно, ожидала, что под простеньким платьем горничной скрываются кружева, достойные истинной леди. Стоящие половину жалованья горничной, да-да… Увы, окружающие нас всегда разочаровывают, такое у них свойство, у окружающих.

Волна скользкого черного шелка обрушилась мне на голову, мгновение… и модистка де Орво принялась бесцеремонно вертеть меня из стороны в сторону, то подтягивая лиф, то скалывая швы на талии.

– У лорда Криштофа меткий глаз! – удовлетворенно выдохнула модистка.

У него была возможность рассмотреть меня… во всех деталях! Но я все же надеялась, что он пялился… не так пристально!

– Помоги мне! – скомандовала модистка вынырнувшей из глубин мастерской девочке-ученице. Та сняла с меня платье и уволокла его обратно в глубины, как хищник добычу. Тут же застрекотала машинка.

– Туфли под это платье, примерьте, должны подойти, – передо мной была выставлена пара туфелек из такого же шелка. – По вашим свадебным делали, нога-то обычно не растет, не то что грудь…

Я принялась торопливо примерять – это позволяло опустить голову и спрятать неожиданно для меня самой вспыхнувшие щеки. Не так уж у меня грудь и выросла! Да я пятнадцать лет назад вообще девчонкой была! И да… туфли подошли…

– Белье, чулки?

– Белье не надо! – не поднимая головы, пробормотала я. – А чулки, черные – пожалуй… Сколько это будет?

И затаила дыхание. Если сейчас она скажет, что де Орво все оплатил, мне придется уходить – снова без платья. Я не могу, не имею права принять подобный подарок от мужчины.

Модистка поглядела на меня искоса… и назвала сумму. Я постаралась сдержать облегченный вздох – Криштоф не стал меня позорить! И денег мне хватит, пусть впритык, но…

Я радостно щелкнула ридикюлем, доставая чек.

– Я сделала передаточную запись, вы можете обналичить его в любом банке… – я протянула чек модистке, и та приняла его кончиками пальцев, как дохлую мышь за хвост. Открыла рот, закрыла, в глазах мелькнуло отчаяние – словно она хотела удержать рвущиеся слова… и просто не смогла!

– Платите за платье, заказанное одним мужчиной, деньгами другого? – процедила она.

– Я плачу своими деньгами. Заработанными честным выполнением своих обязанностей… и безупречной вежливостью по отношению к нанимателю, – я одарила ее выразительным взглядом, одернула платье