Галя, у нас отмена! - Мия Соул

— Тогда… — задохнулся от невеселых мыслей наследник.

— Тогда почему ничего не делаю? — Император закончил вопрос за сына.

Он снова прошелся и уселся в кресло, положив одну руку себе на лоб.

— Потому что боюсь, Суань Лин. Твой младший брат Хуа откровенно глуп, он не подходит в будущие правители. Но он все же мой сын, — добавил с предостережением Суань Вэй. — Еще был Сяо Мин, — тут оба мужчины вместе опечалились, — но я не сумел уберечь его. Я каждый день задаю себе вопрос, умер он от моего попустительства и слабости или же на войне.

Суань Лин открыл было рот, чтобы успокоить отца. Он уже пришел к выводу, что Сяо Мина больше погубили интриги, чем схватка, но отец захотел продолжить:

— Одного сына я уже потерял.— Он горько констатировал факт. — А теперь каждый день боюсь потерять второго сына, рожденного любимой Цзин Шу.

Суань Лин не двигался. Он вдруг осознал, что великий правитель Байлин действительно ничем не угрожает Гао Лань, а еще… Он очень хочет высказаться.

— После смерти Цзин Шу… — голос императора стал глухим, — я совершил самую большую ошибку в своей жизни. Нужно было удержать двор от новой междоусобицы, и я позволил Янь Чжоу собрать собственное войско. — Он невесело улыбнулся. — Тогда мне казалось, что один сильный союзник лучше десятка сомневающихся чиновников.

Наследный принц поморщился. Он-то знал, чем вышло это решение отца.

— Теперь его армия превосходит вашу.

— Верно, и я каждый день думаю о том, сколько людей погибнет, если решу ударить первым. Это тебе моя наука, как будущему правителю. Я обязан считаться, вынужден терпеть то, что никогда не стал бы терпеть обычный человек. Одно мое неосторожное слово, и мы падем под натиском Цинлуна или из-за внутренних противоречий.

Суань Лин медленно опустился на одно колено. Опять.

— Отец…

— Хватит бросаться на колени. Сегодня не ты должен просить прощения. Это моя слабость привела к подобной ситуации. Повторяю, не беспокойся о принцессе, твоя совесть чиста.

Суань Лин все равно сел, минуя указ отца и своего правителя.

— Я тоже считаю, что за этим стоят Янь Чжоу и генерал Лун Цзюэ, пусть вы и не говорите об этом прямо. Позвольте мне разобраться. Дайте на это полномочия. Доверьтесь мне.

Император нахмурился, очень долго молчал, но не смог в итоге не улыбнуться. Потрепал сына по макушке по-отцовски.

— Как же мне не выбирать тебя? Ведь ты все, что осталось у меня от Цзин Шу.

Потом медленно кивнул, словно окончательно принял какое-то решение.

— Хорошо. — Он поднялся с кресла. — Завтра же выйдет указ. Расследованием сегодняшнего покушения займешься ты.

Суань Лин невольно поднял голову. Он не ожидал, что отец согласится так быстро.

— Благодарю, отец.

Суань Вэй скривился.

— Не благодари раньше времени. Вместе с полномочиями ты получишь и ответственность. Если оступишься, отвечать придется не только передо мной, но и перед всей империей.

— Я понимаю.

— Будет здорово, если понимаешь. — Император подошел к окну.— Сегодня ты увидел лишь первую волну. Когда бросаешь камень в озеро, расходятся круги. Я понятия не имею, что связывает тебя с принцессой Гао Лань, но, очевидно, вы близки. Своими поступками и решениями она бросила не камень, она обрушила в воду целую скалу.

Суань Лин невольно вспомнил сегодняшний праздник. Девушка действительно все перевернула. Отказалась замуж выходить, стала почетной пленницей. Спасла его самого от покушения, а дальше разрушила заговор против собственного имени. Еще и врагов из укрытия попыталась выманить.

— Не разочаруй меня, — тихо добавил монарх.

Наследник глубоко поклонился.

— Не разочарую.

— Тогда выполни очередной отцовский наказ. — Суань Лин удивленно вскинул голову. — Постарайся найти общий язык с Суань Хуа.

Принц удивился.

— Отец…

— Я знаю, что вы слишком разные. Знаю, что он часто раздражает тебя своей глупостью. Но он твой младший брат. После моей смерти вы останетесь только друг друга. Его напитывает мать, но она не права. Он глуп, но не по своей вине.

Суань Лин справедливо кивнул.

— Я никогда не ненавидел его. Он слишком доверчив и слишком легко позволяет другим думать за себя. Это опасно. Но ненависти я никогда не испытывал. Я не поступлю с ним жестоко.

Суань Вэй выдохнул.

— Хорошо, тогда иди.

Его сын поклонился и бесшумно вышел из кабинета.

Наконец-то Суань Лин почувствовал небольшое облегчение.

Ночные галереи дворца встретили его прохладой. Фонари тихо покачивались на ветру. Где-то в саду стрекотали цикады, но сам принц почти ничего не замечал. Он хотел бы забыться, но мысли, то и дело, все равно возвращались к Гао Лань.

Кто же она такая? Истинная ли принцесса из Цинлуна, про которую врали летописцы, описывая ее характер, или она кто-то иной. С другой стороны, разве это важно?

Сегодня она сделала именно то, о чем сама предупреждала: заставила врагов показать лица. Теперь даже слепой увидел бы, что покушение не было случайностью.

Доказать участие Янь Чжоу или Лун Цзюэ почти невозможно, во всяком случае — пока. Но и поверить в совпадение уже не получится.

Император подтвердил, что перестал доверять канцлеру так же безоговорочно, как прежде. Изменятся и его отношения с Мэй Лин. Противники Суань Лина теряли позиции.

Гао Лань разрушила не только слухи о себе, она пошатнула равновесие всего дворца, да так искусно.

Это тревожило Суань Лина, заставляло задаваться вопросами. Если он хоть чуточку ее узнал, чуточку разобрался в ее характере, то это означало то, что она прекрасно понимала о том, что рискует, догадывалась, что против нее выступают люди, привыкшие устранять препятствия без сожаления.

И все равно пошла вперед. Зачем? Ее ведь не ждет слава, власть и почет. Неужели она все совершила ради Суань Лина?

Эта мысль заставила его остановиться посреди пустой галереи.

Лунный свет серебрил каменные плиты.

— Глупая женщина… — хмыкнул он.

За спиной послышались быстрые шаги. Суань Лин сразу узнал их.

— Чжэн Фэй, ты уже вернулся? Какие дела в таверне?

Глава Ведомства наказаний низко поклонился, после приблизился и зашептал ему на ухо:

— Все в порядке. Императорский лекарь осмотрел Ли Жу. Ей ничего не угрожает.

Суань Лин задержал дыхание.

— Она разве не серьезно пострадала?

Он ощутил, как напряжение отпускает его. Он не особенно переживал за