Наследник без искры - Владимир Снигур

«СКРЫТАЯ ЛИЧНОСТЬ: СЕРГЕЙ ВИКТОРОВИЧ ВОЛКОВ».

«СТАТУС: ПЕРВОЕ ВОПЛОЩЕНИЕ ЗАВЕРШЕНО».

Михаил закричал двумя голосами.

Берестов посмотрел на счётчик своих полномочий.

До конца оставалось восемь минут.

А на всех экранах крепости появилась новая надпись:

«КАНЦЛЕР ЗАПАДНОГО КОНТУРА УЖЕ НАЗНАЧЕН».

«ИМЯ: МИХАИЛ-СЕРГЕЙ».

Глава 27. Двойное имя

«КАНЦЛЕР ЗАПАДНОГО КОНТУРА УЖЕ НАЗНАЧЕН».

«ИМЯ: МИХАИЛ-СЕРГЕЙ».

Михаил закричал двумя голосами.

Один принадлежал ему.

Второй — будущему канцлеру, который носил лицо Сергея и двенадцать лет управлял Ротенбургом из ещё не наступившего времени.

Чёрные линии проступили на груди нового тела, поднялись по шее и сомкнулись вокруг золотого контура на запястье. Знаки не сливались. Они вцепились друг в друга, словно два зверя, запертые под одной кожей.

Варвара удерживала брата за плечи.

— Миша! Смотри на меня!

Левый глаз Михаила оставался золотым.

Правый стал серым.

— Я смотрю, — ответили оба голоса.

Варвара ударила его по лицу.

Голова Михаила дёрнулась. Серый глаз сузился.

— Не ты, — сказала она. — Мой брат.

— Варя, — выдохнул золотой голос.

— Что я спрятала в твоей комнате, когда мне было девять?

— Лягушек.

— Где?

— В ящике с чистыми рубашками.

— Сколько?

— Три.

— Четыре.

— Четвёртая сбежала до того, как ты закрыла ящик.

Варвара на мгновение прикрыла глаза.

— Он здесь.

— Разумеется, — произнёс канцлер тем же ртом. — Исходная личность необходима для устойчивости первого воплощения.

Сергей поднял половину расколотого чёрного сердца.

Механические лепестки продолжали сокращаться, словно устройство не понимало, что перестало быть целым. Вторая половина лежала у ног Эвы Рот. Между обломками тянулись нити, уходившие в грудь Михаила.

— Выйди из него, — сказал Сергей.

— Куда?

— В сердце. Ты находился там до переноса.

— Ошибка. Сердце хранило право, маршрут и команду воплощения. Я находился в станции «Модель».

— Тогда возвращайся в машину.

— Будущая линия отключена. Если я покину носителя, исчезнут и канцлер, и город.

— Город ещё не построен.

— Для тебя.

— Для этого времени.

— Время — административная граница, — сказал канцлер. — Чёрный путь научился пересекать её раньше, чем государства научились признавать последствия.

Варвара приложила пистолет к виску Михаила.

— А пуля признаёт?

Золотой глаз распахнулся.

— Варя, не надо.

Она мгновенно отвела ствол.

Канцлер улыбнулся его губами.

— Вот почему это тело надёжнее сердца.

Сергей ударил Михаила в скулу.

Тот отшатнулся к открытой капсуле. Варвара толкнула Сергея в грудь.

— Ты попал по брату.

— И по нему тоже.

— Найди способ точнее.

Чёрный контур на шее Михаила вспыхнул.

Его правая рука поднялась сама.

Станция «Модель» ответила десятками релейных щелчков. Из потолка выдвинулись стеклянные иглы. Внутри каждой вращалась крошечная чёрная нить.

— Не двигаться, — приказал канцлер. — Первое воплощение должно завершить передачу памяти.

Михаил попытался опустить руку.

— Я… не… разрешаю.

— Разрешение получено в первоначальной линии.

— Не мной.

— Система признаёт непрерывность отпечатка.

— А я нет!

Золотой контур вспыхнул.

Половина игл повернулась к потолку. Остальные продолжали целиться в Сергея.

Две личности боролись за одну машину через одно тело.

Берестов стоял у станции «Связь» под металлической короной. Иглы впивались ему в виски, кровь стекала за воротник. Обожжённая рука висела вдоль тела, почерневшие пальцы не двигались.

Счётчик временных полномочий показывал:

«СЕМЬ МИНУТ СОРОК ТРИ СЕКУНДЫ».

— Временный канцлер требует остановить станцию «Модель», — произнёс он.

Машина ответила:

«КОМАНДА ОТКЛОНЕНА».

«ПЕРВОЕ ВОПЛОЩЕНИЕ ИМЕЕТ СТАРШЕЕ ПРАВО».

— Разумеется, — сказал Берестов. — Даже у машины есть начальник, который появляется после работы и получает все полномочия.

Он дёрнул аварийный рубильник.

Электрический разряд прошёл через корону и выгнул его тело. Реле вокруг капсулы замолчали. Стеклянные иглы остановились в воздухе.

Канцлер повернул к нему серый глаз Михаила.

— Ты получил власть на десять минут, Пётр Андреевич. Я удерживал её двенадцать лет.

— И всё равно вынужден спорить со мной через чужой рот.

— Могу сделать тебя постоянным канцлером.

— Сегодня мне это предлагают второй раз.

— Молчанов обещал место рядом с собой. Я предлагаю собственное.

— Вы оба плохо понимаете людей. Если человек много лет продавал других, это не означает, что он не знает цену себе.

— Ты уже предавал их.

— Поэтому они ожидают повторения. Это удивительно освобождает.

Берестов сильнее сжал рубильник.

— Отказываю.

На верхних этажах Научной крепости прогремел взрыв.

Потолок вычислительного зала осыпался известью. Электрические лампы мигнули, часть погасла. По пневматическим трубам прошёл визг аварийных клапанов.

Эва бросилась к переговорной трубе.

— Операционный этаж, ответьте!

Из воронки донеслись выстрелы.

— Советская стража вошла через восточный мост! — прокричал мужской голос. — Нулевая стража удерживает лестницу! Председатель Гаупт объявил архив заражённым!

— Здесь живые носители!

— Он приказал уничтожить всех, кто связан с «Моделью»!

Связь оборвалась.

Арсеньев лежал на каталке возле дальней стены. Повязки на груди и боку пропитались кровью, но при слове «штурм» полковник открыл глаза и попытался подняться.

Нина прижала его к каталке.

— Даже не думайте.

— Я командовал охраной.

— В другом государстве и через двенадцать лет.

— Принципы обороны не меняются.

— А швы меняются. Особенно если их разорвать.

— Дайте оружие.

— Дам успокоительное.

— Это угроза?

— Обещание.

Воронцов проверил барабан пистолета.

Два патрона.

— Сколько людей у совета?

— В крепости около двухсот, —