Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

(Не забыть бы спросить Джали насчёт той самой тайны. Я раскрыть её Крапиве не могу, как бы мне ни хотелось, чтоб Крапива обо всём узнала и всё поняла, а вот Джали могла бы. Жаль, мне не пришло в голову задержать её и завести о сём разговор, пока она в добром расположении духа.)

* * *

У нас есть лодка! Сам Иносущий, видя, что нам она требуется, позаботился, чтобы мы получили её задаром и без особых хлопот… однако я снова опережаю события. Сегодня утром я отыскал дом, принадлежавший Мозгу. Дом, разумеется, продали, но новый владелец весьма любезно направил меня к доброй женщине по имени Перец, распоряжающейся имуществом Мозга.

– Вот его письмо, – сказала Перец, предъявив мне исписанный лист бумаги.

Воспроизвести его здесь я не смогу, поскольку в точности написанного не запомнил. Довольно будет упомянуть, что Мозг называл её «моей дорогой», адресовал ей множество прочих слов нежности, просил раздать названным лицам перечисленные подарки, а остальное передавал в её собственность.

– Мы с ним дружили многие годы, а после смерти его жены рядом не оказалось никого, кроме меня. Если б не я, он ни за что бы так не поступил, – вздохнула она. – До сих пор был бы с нами…

На фоне крупного, округлого лица её глаза казались синими, будто фарфоровые блюдца, и в этот миг, утратив сколь-либо осмысленное выражение, словно бы вправду превратились в пару фарфоровых кругляшей.

Я попросил объяснить, что произошло, однако пускаться в объяснения Перец не пожелала.

– Тут ничего уже не исправишь. А ты ему другом был?

– Он возглавлял группу из пяти человек, отправившую меня за патерой Шёлком, и после этого действительно стал мне другом.

– За Шёлком? Который был кальдом, когда мы отбыли?

– Да, именно.

– И ты привёз его?

Я отрицательно покачал головой.

– Старался, но ничего не вышло. Пойми, будь добра: я пришёл не за наградой. Поскольку награды не заслужил. Однако у меня с собой весьма необходимые всем нам семена кукурузы, и мне хотелось бы передать их в чьи-либо надёжные, умелые руки. Я полагал, что, вернувшись, отправлюсь с отчётом к Мозгу, а узнав о его кончине, пробовал пробиться к Кречету. Увидеться с Кречетом мне пока не удалось, вот я и подумал: быть может, Мозг оставил для меня какие-нибудь указания, какую-то весточку?

– Деньги тебе нужны? Кое-что дать могу.

Грузно опершись на толстую, увесистую чёрную трость, она поднялась и направилась к шкафчику.

– Нет. Денег на собственные да и семейные нужды у меня более чем достаточно.

Поскольку хозяйка встала, пришлось подняться и мне, однако Перец махнула рукой: сиди, дескать, сиди.

– Как тебя, говоришь, звать?

– Бивнем.

– А-а, вон оно что.

– Живём мы на Ящерице… ради первого разговора Мозг с остальными прибыли к нам туда.

На это Перец не откликнулась ни словом. Ростом она высока, сложена довольно крепко, рот её невелик, лицо обрамляют длинные, пышные светлые волосы.

– Не стоило мне никуда отправляться. Теперь-то я это понял… а в то время счёл, будто таков мой долг.

– Что ты собирался с этого получить?

– Деньги? – Я покачал головой. – На деньги я не рассчитывал, хотя, наверное, взял бы, если бы предложили. Однако ты права: кое-чего мне вправду хотелось. Хотелось снова увидеть Шёлка… ещё раз поговорить с ним…

– Платок носовой дать?

Извлечённый ею из кармана платок – небольшой, отделанный кружевом – заставил меня с необычайной яркостью вспомнить огромные, мужские с виду носовые платки, которые обычно носила в рукавах облачения майтера Мрамор. Вновь покачав головой, я утёр глаза.

– Полагаю, это всё из-за ветра, а может быть, оттого, что чересчур много пишу. Писать мне в последнее время приходилось немало и чаще всего при свете ламп.

– Я пишу письма вот здесь, – сообщила Перец, указав на небольшой столик дамастного дерева. – Видишь, как свет из окна сюда падает?

Пришлось признать, что место для столика вправду выбрано великолепно.

– Только пишу-то их нечасто. Хочешь, приходи как-нибудь, пользуйся. Пиши.

Я поблагодарил её и снова спросил, не находила ли она в бумагах Мозга каких-либо упоминаний обо мне.

Взгляд Перец вновь затуманился.

– Бумаг от него осталась целая куча. Все просмотреть я ещё не успела, но погляжу. Погляжу. Может, ты завтра сможешь зайти?

– Да, с радостью.

– Перекусить со мной не желаешь?

– Нет, но за предложение спасибо.

– А я, пожалуй, перекушу, – решила хозяйка и встряхнула колокольчиком. – Если там для тебя что-то есть, мне ещё нужно удостовериться, что ты в самом деле Бивень.

Я, кивнув, заверил Перец, что вполне понимаю и одобряю её осторожность.

– Должно быть, на борт шлюпки ты совсем мелюзгой попал.

Я согласился: да, дескать, так оно и было, однако добавил, что сам в то время считал себя человеком вполне взрослым.

– Тебе, похоже, кажется, будто с тех пор прошла уйма времени. Мне – нет. Я, должно быть… э-э… парой лет старше. Да, и денег тебе с удовольствием дам. Но для начала должна досконально всё выяснить.

– Деньги мне, как я уже говорил, не нужны, а что до удостоверения личности, здесь живёт мой брат, Лытка. Уверен, он за меня поручится.

Перец велела с поклоном явившейся на звон колокольчика девчушке-рабыне подать чаю и прислать к нам «мальчишку», а как только рабыня ушла, отперла шкафчик и извлекла на свет пару карточек.

– Настоящие, как дома, на родине. Капитул тебе за каждую по четыре золотых даст.

Казалось, она ожидает, что я оспорю сие утверждение, и потому я ответил:

– То есть патера Ремора? Уверен, не даст: ведь карточки не мои.

Тут к нам вошёл мальчишка лет десяти, и Перец представила его мне как внука.

– Ступай-ка ты, Ласка, в лавку к человеку по имени Лытка. Вот этот господин объяснит тебе, как её отыскать. Попроси Лытку вот о какой любезности: пусть заглянет сейчас ко мне и опознает этого господина. Господин говорит, Лытка ему брат.

С тамошними улицами я знаком довольно поверхностно, однако изо всех сил постарался описать Ласке дорогу, и, наконец, мальчишка кивнул, как будто всё понял.

– А птица у тебя волшебная?

Я, рассмеявшись, принялся объяснять, что птица у меня ручная, но не волшебная. Признаться честно, сказать мальчугану, что волшебных птиц не бывает вовсе, мне не хватило духу.

– А где она?

– Орева я отправил к жене, дать знать, что наш сын, Копыто, уже возвращается к ней, а остальные – наш сын Шкура с наречённой, наша дочь и я сам – в скором времени будем дома.

Услышав о предстоящей