Иной путь хищника - Анатолий

Однажды, придя с очередной шабашки домой, Кай увидел у дверей квартиры женское тело. Он замер, втянул носом запах: «Линда? Жива, но, судя по дыханию и запаху её крови, ей плохо… Но что случилось?» Он, приблизившись, аккуратно перевернул девушку и увидел, что у той из носа и ушей идёт кровь. А через ци увидел перекрученные потоки вокруг мозга: «Ей словно мозг закипятить пытались… Но кто, а главное — зачем?»

Пройдясь лёгкими касаниями ци, Кай взял подругу на руки и понёс в ближайшую больницу, где сообщил как её данные, так и свои, объяснив, что нашёл её недалеко от своего дома без сознания. Пообещав не исчезнуть из города до общения с полицией, пошёл домой, думая о происшествии. И в итоге решил зайти к Эмме. Какого же было его удивление, когда он узнал, что её до сих пор нет! А вот это уже плохо: похитили? А однокурсница пострадала как свидетель — версия.

Он вернулся к двери квартиры и запустил всё своё восприятие на полную — как ци, так и обоняние. И ничего не понял. Он чувствовал по запаху, что Эмма была у него в квартире совсем недавно, и её запах вёл к входной двери из квартиры. А уже у двери произошло что‑то: мешанина из ментальных энергий… Но никого третьего он не чуял. «Хмм… Это что, получается, Эмма приложила Линду, что ли? Но у здешней версии телепатии нет, или?..»

Кай бросился по следу: он видел его словно красную ленту, отчётливо, периодически замечал всполохи ментала. Нашёл бродячего пса, валяющегося под деревом в луже крови из носа. Рядом с ним лежало несколько птиц, и чуть глубже в кустах — кошка. «Да у неё дар проснулся! Вот она с перепугу и шарахнула сначала Линду, а теперь бегает по городу в истерике и сжигает мозги всему, что её пугает. Похоже, собака за кошкой гналась и на свою беду, громко лая, шуганула Эмму. М‑да. Нужно найти её, пока она „Ярость Кери“ не устроила».

След вывел его за город и тянулся к лесу. Девушка бежала туда, где не сможет никому нанести вреда. Кай продолжил преследование, удивляясь тому, как она умудрилась залезть в такие дебри. Ведь мужчина на очень нехилой скорости мчится уже несколько часов. Он уже чувствовал, что запах совсем свежий, когда услышал крик Эммы, а потом бешеный рёв какого‑то крупного зверя. Он ускорился, переходя на верхние ярусы деревьев, помчался, как «Тарзан», уже не на запах, а на крик. Что уже на месте понял по запаху зверя: воняло мочой и мускусом, плюс ещё и вкус крови чувствовался.

Наконец он увидел, как здоровенный медведь вытаскивает из‑под кряги за ногу тело Эммы. В лесу было темно, пасть медведя окровавленная, как и Эмма: она вся была покрыта кровью и буро‑зелёной грязью. Белое платье, в котором так любила красоваться девушка, было подрано и держалось на честном слове. А сама Эмма подвывала на одной ноте: голос бил паникой и болью. Но то, что голос вообще был, — это отлично: она жива, и это уже немало.

Кай не стал выстраивать в голове никаких тактик: не было на это у него времени. Он очень боялся в этот момент, что «опять» будет поздно. Поэтому, сходу увидев картину с дерева, вломился в медведя, нанеся несколько глубоких ран. Однако косолапый не захотел покорно принять судьбу.

Вы когда‑нибудь видели медведя? Так вот, если с мишки снять его густую шкуру и не брать в расчёт форму головы, то оставшаяся туша внешне очень похожа на человека. Только огромного, эдакого богатыря‑культуриста. И все эти мышцы не для красоты — они вполне себе функциональные. Медведи чудовищно сильны физически, так что истории, где человек в «борьбе» с взрослым косолапым одержал победу, настолько отдают фантазией, что даже тошно. Это к тому всё описывается, чтобы было понимание, с кем решил выяснить отношения Кай.

Когда взревевший от боли зверь увидел противника, он даже замер на секунду: «Типа чего? Вот эта блоха решила лишить меня обеда?» А потом попытался вломить наглому человеку лапой. Но Кай был готов и отскочил назад невредимый, однако взглядом прикипел к девушке. Она оказалась в своей алмазной броне, а кровь была не её, а медведя. Косолапый сам себе травмировал пасть, пытаясь разгрызть наглую мелочь, что вломилась к нему на территорию и сделала больно.

Вот только зря Кай долго залипал на Эмму: мишке хватило мгновения. Он рывком приблизился и, вцепившись огромной пастью в плечо, в более податливое мясо, с огромной мощью сжал челюсть, одновременно тряся головой. В глазах Кая от боли словно сварочная дуга зажглась: оно и так‑то быть «жевачкой» больно оказалось, а когда ещё и трепают, как Тузик грелку, вообще боль адская. «А‑аг‑рр! Больно, сука! Мастер, **лять, доморощенный!» — он ругал себя и пытался вырваться, протыкая медведя когтями при любом удобном случае.

В ответ мишка, наоборот, как‑то приобнял жертву и начал полосовать когтями лап, чередуя задние с передними. Кай, как ни брыкался, а сделать ничего не мог: слишком быстро вступил в бой, недооценил противника и не подготовил никаких техник заранее. Как итог, с него заживо срывали пласты мяса и потихоньку разгрызали, как червивое яблочко.

— Ка‑ай! О Господи, Кай! Я сейчас!

Он слышал, как Эмма кричала, но не понимал слов. Перед глазами стояла кровавая пелена, мысли путались. Единственное, на что его хватало, — это механически, как промышленный станок, бить и бить когтями в тело медведя. Весь бой шёл от силы минуту, а сил отнял, как будто он полдня махался. И было непонятно, у кого из них запас сил позволит закончить поединок победителем.

Да, Кай свои раны в итоге восстановит. А вот медведь в конце концов от потери крови погибнет. Однако конкретно в данный момент косолапый не особо чувствовал, что уже одной лапой ушёл за грань. Разум зверя поглотила ярость и злость, которую подпитывал сам Кай, причиняя ему боль.

Внезапно Кай почувствовал, как по его защите разума словно битой в челюсть прилетело. Это его окончательно выбило из колеи, и он неожиданно даже для самого себя отрубился — как будто выключатель щёлкнули.

Очнулся уже ночью от неприятных ощущений в плече. Прислушиваясь к организму, понял, что регенерация, залечивая