"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

променада наподобие спицы колеса. Кто-то умудрился раскатать в этом узком коридоре пышный тирский ковер. Пурпурная пряжа резко выделялась на фоне облупившихся стен и заплесневелой проводки бункера, напоминая о пустых залах Воргоссоса и Дхаран-Туна.

– Не люблю подземелья, – сказал я Валке, дотронувшись до шишки на голове.

– Понимаю, – ответила она, поддерживая меня, и прошептала на пантайском: – Выдержишь?

– Один последний бой? – ответил я со слабой неуклюжей улыбкой, не отнимая руку от головы.

Валка улыбнулась в ответ.

У круглой двери в конце коридора дожидались шестеро экскувиторов с мечами из высшей материи наготове. Они даже не моргнули при нашем появлении – по крайней мере, я так решил, ведь их глазами были черные стеклянные ромбы на зеркальных масках. Я почувствовал, что у них есть что-то общее с джаддианскими мамлюками. Тоже гомункулы, не совсем люди. Дверь опустилась на дюйм и медленно откатилась в сторону.

При нашем появлении люди внутри отвлеклись от голограммы, которую разглядывали. Я сразу узнал князя Каима по черно-золотым доспехам и сегментированной керамической маске. Он удосужился лишь откинуть капюшон. Его сульшавар Тиада стояла рядом, без маски, как полагалось женщинам, и, увидев ее вне хаоса битвы, я узнал темно-оливковое лицо и высокие скулы одной из княжеских наложниц. Очевидно, она была не просто наложницей.

Но всецело мое внимание привлек мужчина рядом с ними. На сколько лет состарился кесарь с тех пор, как мы встречались последний раз? Могло статься, всего на два-три года, в зависимости от того, сколько он провел в фуге за время перехода от Картеи к Перфугиуму.

А может, на триста лет.

На нем был эмалированный белый нагрудник с алыми птеругами и тяжелый плащ из рыжей парчи в тон волосам, вот только волосы у корней уже поседели. Густая окладистая борода теперь покрывала нижнюю часть его лица, отчасти ржавая, отчасти белая. Щеки впали, под глазами появились мешки, но сами глаза еще сверкали изумрудным огнем. Он не утратил императорского величия. Остался главнокомандующим. Остался Вильгельмом Авентом.

Остался кесарем – просто постарел за долгие тяжелые месяцы осады.

– Вы справились? – спросил он без предисловий.

– Да и нет, – ответил я, понимая, что от такого ответа мало толку. – Мы уничтожили крепость, но многим чародеям удалось бежать.

Вспомнив правила этикета, я преклонил колени. Лориан с Шарпом повторили за мной, а вот Валка осталась стоять.

– Ваше величество, у них новое оружие. Вирус, который они намереваются распространить по Империи. Полагаю… полагаю, что они разработали его на основе древнемериканского биологического оружия.

– Мериканского? – переспросил император, и я поклонился. – Мериканского? – повторил он ненавистное название. – Во имя Земли…

Мелькнула тень, и я заметил, как с кресла у ближайшей приборной панели поднялся лорд Никифор. Гофмейстер выглядел еще более усталым и потрепанным, чем кесарь.

– …но крепость уничтожена?

– Так точно, достопочтенный кесарь, – ответил я, поднимая глаза. – Мы пришли к вам на помощь.

– Верно. – Император указал на Олорина. – Князь Каим как раз рассказывал, как вы встретились с джаддианской флотилией.

Он медленно кивнул и развернулся, обдумывая слова. Положил руку на плечо Никифору и обошел голограф. Пока он шел, я наконец рассмотрел комнату: низкие полоски светильников, логофетов за мониторами, перебирающих пальцами по клавишам и шепотом переговаривающихся между собой.

– Но еще не время, – сказал Вильгельм.

– Ваше величество? – сказал я; внутри меня сформировался ком.

– Адриан, встаньте, – ответил кесарь, стоя ко мне спиной.

Валка подошла, чтобы помочь мне, но я жестом попросил ее вернуться на место.

– Ваше величество, нам нельзя задерживаться! Трибун Лин и джаддианский адмирал не уверены, что смогут бесконечно сдерживать Бледных. Мы даже не знаем, сколько у ксенобитов кораблей в резерве. У меня готов корабль. Из этих тоннелей должен быть другой, неизвестный Бледным выход. Нужно отправляться немедленно.

Поднявшись на ноги, я поспешил к императору.

– А что будет с моими людьми? – раздался незнакомый голос с сильным акцентом.

Изможденная женщина в серой военной форме сидела на бархатном табурете с дальней стороны голографа. Ее вьющиеся черные волосы были заколоты, ниспадая на левое плечо, что в лучшие годы наверняка выглядело весьма эффектно. Золотой эполет и аксельбант выдавали в ней нобиля, да и лицо было очевидно палатинским.

– Вы леди Валавар? – спросил я, повернувшись к ней.

– Я герцогиня Перфугиума, – ответила она вместо простого «да». – Повторяю вопрос: что будет с моими людьми? – Она взялась за край голографической камеры. – На Перфугиуме осталось тридцать миллионов человек. Вы их бросите?

Я открыл рот для ответа, но не смог выдавить ни слова. Мое внимание привлекли глубокие морщины и беспокойство на лице Саскии Валавар. Вне всякого сомнения, она заботилась о своей планете и ее жителях, и от этого было весьма грустно.

– Им мы помочь не можем. Если не получится одолеть вражескую флотилию…

– Мы уже потеряли миллионы человек. – Императорский баритон, словно меч, рассек мою речь надвое. – Я не допущу, чтобы к ним добавились еще миллионы.

– И как вы собираетесь остановить сьельсинов? – встала на мою защиту Валка. – Император! В данный момент тысячи людей гибнут, выигрывая время, чтобы мы могли вас спасти. Как быть с ними?

Ответом была тишина. Никто не отваживался дать честный ответ: те тысячи людей были солдатами, а солдатам положено погибать. Их гибель была запланирована. Никто вообще не осмеливался открыть рот, ведь Валка обратилась к самому кесарю.

К его чести, Вильгельм и сам промолчал. Малодушный император мог бы вскипеть, разъяриться, приказать увести дерзкую обидчицу или вообще расстрелять на месте. Малодушный император испугался бы такого вызова. Но Вильгельм не был малодушным, да и в недостатке добродетели его нельзя было упрекнуть. Вильгельм был великим императором, возможно, величайшим после первого. Но ему довелось править в эпоху, когда простого величия недостаточно.

А он был просто великим.

– Я никуда не поеду, – сказал он и остановился рядом с герцогиней Валавар. – До тех пор, пока не спасем всех, кого можно.

– Ваше величество, если Бледные узнают, что вас здесь больше нет, то могут остановить разорение планеты. – Я поклонился, словно извиняясь за дерзость Валки. – Они уже дочиста опустошили города и не улетают только из-за вас.

– Ваш человек рассуждает здраво, коллега, – произнес князь Каим, почувствовав, что атмосфера накаляется.

– Ваше величество, это не простая скианда, – продолжил я, приближаясь к голографической камере, пока не остановился напротив герцогини и кесаря. – Этой флотилией командует одно из Иэдир Йемани, «Белой руки» Пророка.

– Не сам Пророк? – удивился император.

– Нет, господин. Уверен, Дораяики здесь нет, – покосился я на Райнхарта. – Зато теперь им известно, что здесь есть я.

– У них не получилось добраться сюда без шума, – выступил вперед