"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Он поднял руку, и один экскувитор ударил в пол фасцией. Лязг металла о камень был четким сигналом успокоиться. Когда все успокоились, император повторил вопрос герцогини.

– Почему им непременно нужны вы?

Его величество знал ответ. Мы обсуждали это на Картее.

Неужели не поверил?

Я снова оглянулся на Валку. Она опустила голову и задумчиво кусала губу – плохой знак.

«Из-за Наблюдателей, – подумал я, глядя императору прямо в глаза. – Из-за Тихого. Вы прекрасно это знаете».

Но вслух я произнес:

– Они не признают власть по крови, как мы. Я убил двух их князей, и поэтому они считают меня кем-то вроде князя. Я единственный человек, кого они считают таковым. – Не дождавшись комментария императора, я перефразировал ответ. – Они убеждены, что я единственный из наших командующих, кто представляет реальную угрозу. Ваше величество, не сочтите за дерзость и пренебрежение к вашим заслугам и заслугам других достойных людей, но сьельсины знают меня. Вас они не знают.

Ответ, кажется, удовлетворил императора.

В то же время Аттаваиса дернуло тяжелую цепь.

– Netotta ti-koun! – рявкнул вайядан.

Ножки железного трона дрогнули, и несчастный раб поскользнулся, потеряв равновесие, растянулся на раздутом животе.

«Отвечайте!»

– Мы должны это обсудить, – покачал я головой, по-прежнему сохраняя удивительное спокойствие.

– Veih! – возразило Аттаваиса. – Нет! Элуша предупреждал о ваших хитростях. Мне нужен ответ немедленно!

Мой взгляд скользнул к императору.

– Оно говорит, что мы должны решить сейчас.

Взгляд кесаря не сходил с моего лица. Я был уверен, что он даже ни разу не моргнул. Никифор наклонился и шепнул что-то ему на ухо, но император отмахнулся от слуги.

– Если я прикажу, вы сдадитесь? – спокойно, с паузами почти после каждого слова спросил император.

Сердце мое едва не выпрыгнуло из груди, затем стремительно упало, словно частица нейтрино сквозь пол и вглубь раскаленного жидкого ядра Перфугиума. Опустив голову, чтобы скрыть эмоции, я неловко преклонил колено.

«Все мы пешки, мой мальчик», – сказал когда-то Гибсон, сам бывший принцем. Я как будто вновь услышал его голос, словно принц Филипп Бурбон вернулся в императорскую свиту и компанию других имперских палатинов. «Но твоя душа в твоих руках», – прошептал он.

«Выбирай».

Я так и не понял, что за выбор имелся в виду. Что я мог ответить, кроме «да»? Но, преклонив колено перед императором, я понял. Я не мог отказаться подчиняться, но мог выбрать причину, по которой подчиняюсь.

Почему и как.

– Если вы потребуете, я сдамся, ваше величество.

Император ответил едва заметным кивком, и я еще сильнее опустил голову.

– Я отдал жизнь, служа вам. Могу ли я теперь отречься от этого?

С неотесанного каменного пола на меня не смотрело ни отражения, ни тени.

«Вот, – подумал я. – Вот. Пусть считают, что я имел в виду долгие годы, проведенные на службе».

Подняв глаза, я заметил, что Валка поняла двойной смысл моих слов, и князь Олорин тоже смотрел на меня с интересом понимающего человека.

– Netotta ti-koun, Aeta ba-Yukajjimn! – воскликнуло Аттаваиса.

«Отвечай!»

– Нет, – раздался ответ императора, разрезавший тьму, как луч солнца после ночной бури. – Я на это не согласен.

Кесарь обогнул голограф, сложа руки за спиной, и добавил:

– Я поклялся, что никого больше не потеряю. Никого им не отдам!

– Ваше величество! – воскликнул лорд Гарен Булсара, министр по делам колоний. – Это лишь один человек! Ксенобиты предлагают разумные условия!

Император потряс головой.

– Я ему не верю! – кивнул он в сторону Угина Аттаваисы. – Я ему не верю! Они заберут Марло, а на следующий день возьмут эту крепость! – Он повернулся к Булсаре и остальным советникам, к Саскии Валавар и ее придворным. – Я потомок дома Виндзоров и самого Бога-Императора! Я не тот, кому можно ставить условия. Не какой-то там провинциальный барон, которого можно устрашить и сломать! – Он махнул рукой в направлении приборов. – Я даже раба не отдам этим инопланетным свиньям! Они ничего от меня не получат!

– Nietiri mnu dein ne? – спросило Аттаваиса, не понимая слов императора.

В отличие от первого состава «Белой руки», Аттаваиса еще оставалось полностью органическим, полностью сьельсином и не обладало способностью Вати и Хушансы понимать человеческий язык.

– Он говорит «нет», – перевел я.

Аттаваиса зашипело и встало, поднимая на ноги раба. Бедняга охнул и задрожал, когда князь-вайядан подтащил его к себе и дернул за волосы.

– Вам знаком этот раб? – спросило Аттаваиса.

– Veih, – помотал я головой. – Нет.

– Что оно говорит? – спросил император, сам того не ведая, дословно повторив предыдущий вопрос вайядана.

– Оно спрашивает, знаем ли мы этого человека.

На лице кесаря проскользнуло смутное замешательство. Никифор присмотрелся к голограмме, чуть наклонив голову.

– Гаспар? – вдруг произнесла герцогиня Валавар, неуверенно шагнув вперед. – Гаспар, это ты?

Раб открыл единственный уцелевший глаз:

– Саския?

Из глаза потекли слезы.

– Саския?

– Черная планета, – едва слышно прошептал Никифор. – Это же герцог.

Вайядан Аттаваиса хрипло зашипел и обвил шею Гаспара рукой. На пальцах блеснули кольца. По произношению я догадался, что мужчина с заплывшим глазом и тяжелыми ушибами был палатином, а по слезам и дрожащему голосу герцогини понял, что лорд Никифор угадал, кто это.

– Oreto oyumn o belutono ti-tajun!

Чернильные глаза Аттаваисы сверкнули, когда оно крепче схватило перфугианского герцога.

«Вижу, что вы его знаете».

Если не считать грязной набедренной повязки, бывший герцог был полностью обнажен. По его телосложению и тугим мускулам я мог судить, что он никогда не был толстяком, и от этого его непомерно раздутый живот выглядел еще более пугающим.

– Выключите! – воскликнул я.

Аттаваиса собиралось запугать императора, нобилей и патрициев жутким зрелищем.

– Кесарь, я не сомневаюсь, что это Гаспар Льюэллин-Валавар, – произнес Никифор.

Услышав гофмейстера, кесарь поднял руку, призывая к тишине и привлекая внимание Аттаваисы.

– Это герцог-консорт Перфугиума, – сказал он вайядану. – Что вы хотите в обмен на него?

Я не стал переводить вопрос императора. Такую ситуацию я уже проходил, споря с другим сьельсином по другой голограмме.

– Ваше величество, у вас не получится с ним договориться.

– Спросите, чего оно хочет в обмен на герцога Гаспара, – повторил император.

– Ваше величество, оно хочет запугать нас и заставить капитулировать. Переговоров нет и не будет; это лишь демонстрация силы! Угроза!

– Марло, выполняйте, что велено!

Изумрудные глаза Вильгельма Авента на миг посмотрели на меня и вернулись к голограмме.

Перевести вопрос императора было непросто. Я давно понял, что со сьельсинами нужно говорить так, как правитель говорит с рабами, а устрашить сьельсина можно лишь с позиции силы – каковой у нас не было. Лишь отчаянная надежда.

– Верните нам герцога, – произнес я.

– Его судьба ждет всех вас. – Аттаваиса далеко высунуло черный язык.