"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Изображения, передаваемые с других транспортных кораблей, постепенно начали меркнуть. По экранам пошла рябь.

– Теряем связь с транспортниками, – прокомментировал еще один техник.

– Переключите на наземные камеры! – скомандовал диспетчер.

Изображения сменились одно за другим. Теперь трансляция шла не с шаттлов, а с камер, установленных у жерл пусковых шахт. Над Ресонно виднелось полдесятка черных дымовых столбов, сквозь которые сыпались обломки, но более сотни кораблей по-прежнему оставляли за собой золотистый огненный след. Транспортные шаттлы набирали высоту, стремясь к свободе.

– Где они? – спросил император, и я едва расслышал его, хотя был рядом.

Я посмотрел на дюжину мониторов, но не заметил ни кораблей Лина, ни лихтеров, ни роев нахуте.

Оглянувшись, я увидел, как Лориан барабанит по наручному терминалу, отогнув запястье так, чтобы видеть хронометр снизу. Он что-то шепнул Валке и покачал головой.

– Ваше величество, – сказал я на ухо кесарю. – Нам следует отвести вас в безопасное место.

Император жестом приказал мне молчать, но я ослушался.

– Ваше величество, эвакуация идет по плану. Ваши марсиане справятся без вас. Позвольте вызвать мой корабль. Нужно эвакуировать вас, пока есть возможность.

Мои доводы подкрепила очередная бомба, оглушительно разорвавшаяся прямо над нами. Свет в бункере мигнул, потускнел, но снова разгорелся. На одном мониторе я заметил черный сьельсинский флаер, похожий на кинжал.

– Сэр, потеряна связь со всеми кораблями от Альфа-ноль один до ноль пять, – объявил один из техников. – Слишком сильные помехи!

На одном из мониторов вспыхнул бело-желтый нимб, на миг ослепив камеру.

– Какой транспорт это был? – спросил диспетчер со шрамом.

– Сэр, думаю, А-двадцать девять! – ответила женщина за приборами. – Подтверждаю, Альфа-двадцать девять сбит.

– Уже семь, – произнес император, рисуя пальцами солнечный диск.

Несколько придворных последовали его примеру.

– Пусть их души обретут покой на Земле.

Три с половиной тысячи беженцев погибли за считаные секунды.

– Торас! Что с заблокированными желобами?

Старший диспетчер – тот самый мужчина со шрамом, – капитан стражи Седрик Торас, поклонился и покачал головой:

– Пока ничего, Марс!

– Нужно выпустить эти корабли! – приказал кесарь, подходя к голографу.

В этот момент завыла сирена.

– Кесарь, прошу вас! – Я не отставал от него ни на шаг. – Позвольте воспользоваться телеграфом. «Ашкелон» прибудет за несколько минут!

– Доложите обстановку! – игнорируя меня, рявкнул император.

– Вражеский флаер сбросил бомбу на шахту Е-тридцать четыре, – отчитался валаварский офицер, следивший за картой тоннелей. – Пусковые рельсы разрушены.

– Отправьте солдат оборонять позицию! – воскликнул я, заставив императора обратить на меня внимание. – Господин, они попытаются пробиться через шахту. Если не прокопаются через ворота ипподрома, то полезут во все пусковые шахты, что смогут найти.

Император медленно кивнул и вновь обратился к офицеру:

– Можете обрушить тоннель?

Валаварец побледнел; он явно не ожидал, что придется лично разговаривать с кесарем Вильгельмом.

– Можем, но тогда заблокируем и дальние шахты. – Он отметил на карте проходы, которые будут отрезаны от центральной сети тоннелей, если завалить подходы к поврежденной шахте. – Инженерные группы окажутся в ловушке.

Император снова кивнул:

– Тогда пошлите гонцов. Пусть этих людей возьмут на борт. Столько, сколько получится без превышения взлетной массы!

Офицер послушно поклонился и выбежал из штаба, на ходу подзывая гонцов, чтобы отправить на верхние уровни катакомб.

Удовлетворенный его действиями, император повернулся к нам:

– В воздухе у бедолаг будет больше шансов, чем в тоннелях.

Он посмотрел на капитана стражи Тораса и ряд настенных мониторов. Синее свечение голографической карты придавало его лицу призрачный, мертвенный оттенок, подчеркивая впалые щеки и белое золото в рыжих волосах. В этот миг я увидел истинный возраст этого человека; тонкие тени, расчертившие обычно невидимые морщины на царственном лице. Вильгельм был стариком, на сотни лет старше меня, и все эти сотни лет на его плечах тяжким грузом лежала Империя.

– Ваше величество, умоляю, – не унимался я, положив руку на край голографической камеры. – Вам и князю Джадда необходимо эвакуироваться. – Я оглянулся и увидел князя Каима с женщиной-маэсколом у мониторов. – У нас все меньше времени.

– Марло, уймитесь! – Император зарычал на меня, словно лев, и стукнул кулаком по столу; я отшатнулся. – Думаете, моя жизнь значит для меня больше, чем миллионы жителей этой планеты?

– Конечно нет! – сказал я; ко мне вернулось самообладание. – Все жизни важны, ваше величество. Все. Но нельзя забывать о триллионах жителей нашей Империи, для которых ваша жизнь особенно важна! Господин, вы не просто человек, а кесарь. Кесарь – это символ. Символ стабильности! Цивилизации! Символ всего!

Его императорское величество Вильгельм Двадцать Третий, король Авалона и Хранитель Солнечной системы, отступил. На его резном палатинском лице застыл шок. Изумрудные глаза вытаращились. Давно ли кто-либо разговаривал с ним таким тоном? Возможно, его мать, покойная императрица, до своей смерти. Кто еще среди звезд небесных был столь смел или безрассуден, как я?

– Осторожнее со словами, лорд Марло, – произнес лысый Никифор, стоявший неподалеку.

Сам Вильгельм не знал, что сказать. Его лоб нахмурился, губы шевелились, как у ребенка, подбирающего ответ. Сам я протянул руку, словно хватающийся за соломинку утопающий, и с этого момента весь день пошел наперекосяк.

Я положил руку императору на плечо.

– Вы должны и о них подумать, – произнес я, вкладывая сочувствие в каждый слог.

Император отпрянул.

– Не трогайте меня, Марло! – воскликнул он, тыча в меня пальцем. – Вы переходите все границы! Я уже сказал вам: я добровольно не отдам ни одну жизнь! Ни одну! – Стиснув зубы, он отвернулся. – Я больше двух лет прячусь в этой норе. Больше двух лет! А они в это время пускают мой народ на мясо. Я должен защищать всех людей! Сколько погибло? Сколько было съедено? Сколько разделили судьбу герцога Гаспара? Отвечайте!

Я не ответил – ответа на этот вопрос не было, и он оскалился:

– Не говорите мне о символах. По крайней мере, пока люди не перестанут гибнуть!

Он отошел, оставив меня у приборной панели с лордом Никифором. Гомункул молчал, сурово поглядывая на меня.

– Вы знаете, что я прав, – бросил ему я, сопроводив слова испепеляющим взглядом.

Валка с широко раскрытыми глазами молча стояла позади императора. Всю жизнь она насмехалась над знатью, считая всех аристократов трусами и алчными, бессердечными негодяями. Теперь она наконец увидела, как император всего человечества гневается на себя за неспособность спасти нижайших из людей. Крестьян, переселенцев, колонистов.

– Торас! – крикнул император. – Подготовьте вторую волну! Столько кораблей, сколько сможете! Времени в обрез. Заполним кораблями все небо над Перфугиумом. Всех не собьют!

Капитан Марсианской стражи принял приказ и повернулся к судовым техникам:

– Подготовить к вылету группу «Бета»!

Техники принялись за работу, а