"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

За решёткой на лежаке сидит человек. Осунувшийся, заросший, в чужой одежде на пару размеров больше. Он поднимает голову на звук моих шагов. В глазах всё ещё читается ужас.

Останавливаюсь напротив решётки. Смотрю на него сверху вниз.

— Ну здравствуй, — говорю и протягиваю стопку газет. Позволяю прочитать заголовки. — Теперь ты мне веришь?

Глава 20

— Бери, — говорю. — Не кусаются.

Мой «гость» тянет дрожащую руку сквозь прутья, хватает верхнюю газету. Пробегает глазами по заголовку: «Граф Скорпионов под подозрением в убийстве губернатора Щеглова». Ниже — крупная фотография со мной у того злополучного вагона.

— Это же… — он поднимает на меня глаза. — Это же я. Меня похоронили?

— Угу. По документам — не прикопаешься, — присаживаюсь на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

Пусть видит, что я не давлю. Пока, во всяком случае.

— В том вагоне, откуда мои люди тебя вытащили, позже оказался труп. Его записали как тебя. Опознали, оформили, дело завели. Официально, Павел Андреевич, ты мёртв.

Он оседает на лежак. Газета выскальзывает из пальцев и планирует на пол.

— Мёртв, — повторяет он одними губами.

Даю ему помолчать. Пусть уложится в голове. Человек, которого только-только везли на этап в тюремном вагоне, а потом выдернули из огня, имеет право посидеть с открытым ртом.

— Ваши люди, — говорит он наконец. — Той ночью. Я думал, это налёт. Думал, меня добить пришли. А они вытащили меня из вагона, накинули мешок на голову и…

— И привезли сюда. Верно.

— Зачем? — он смотрит на меня почти с мольбой. — Почему вы меня спасли? Мы же враги.

Хороший вопрос, я бы сказал — правильный.

— Затем, что мёртвый ты мне бесполезен, — говорю прямо. — А живой — очень даже кстати. Тот, кто устроил налёт на поезд, хотел убить двух зайцев. Тебя убрать — раз. И повесить это на меня — два. Я не люблю, когда меня используют втёмную, Павел Андреевич. Очень не люблю.

Он молчит, теребит рукав рубахи.

— Я вытащил тебя не по доброте душевной, — продолжаю. — Мне нужен свидетель. Живой, разумеется. Который может рассказать, кто и как всё это провернул.

— А что будет со мной потом? Меня всё равно посадят, — тихо говорит он.

— Хищения, превышение полномочий… Посадят, не спорю.

Врать сломленному человеку — последнее дело.

— От срока я тебя не избавлю, не в моих это силах. Но условия — другое дело. У меня есть друг в Новокузнецке. Граф Котов. Хороший человек, надёжный. Замолвлю за тебя словечко кое-кому — и тебя переведут туда. А Котов присмотрит за тобой лично. Никаких общих бараков, никакой поножовщины по ночам. Спокойное место, где ты отмотаешь свой срок и выйдешь на своих ногах.

Он поднимает голову. В глазах вспыхивает:

— Вы… серьёзно?

— Граф Скорпионов держит слово, — говорю. — Как хорошее, так и плохое. Думаю, ты уже мог это заметить, я же предупреждал тебя о последствиях нашей ссоры. Ты не послушал. И вот результат.

Щеглов сглатывает.

— А что взамен? — спрашивает шёпотом. — Это же не за красивые глаза…

— Люблю сообразительных, — киваю. — Взамен ты дашь показания, когда придёт время. Ты поможешь мне посадить Султана.

Щеглов вздрагивает всем телом. Кровь отливает от и без того серого лица.

— Нет, — выдыхает он и вжимается спиной в стену. — Нет-нет-нет. Только не это. Вы не понимаете. Султан… он меня найдёт. Он всех найдёт. Меня, вас, вашу семью. Он из-под земли достанет любого, кто пойдёт против него. Лучше в тюрьму. Лучше на расстрел, чем против Султана…

— Тише, — обрываю. — Никто тебя не достанет. За стенами этого поместья — моя гвардия. За тобой присмотрят люди, которым я доверяю. А в Новокузнецке будет Котов. Ты под моей защитой, Павел Андреевич. А моя защита стоит дороже, чем страх перед человеком, которого ты в глаза не видел. Или видел?

Он замирает. Смотрит на меня исподлобья.

— Скажи-ка, — прищуриваюсь, — а ты вообще видел Султана? Знаешь, кто он?

Щеглов отводит взгляд и молчит. Боится? Думаю, дело в другом.

— Значит, не знаешь, — усмехаюсь. — А следствию грозил, что всех сдашь, что у тебя есть на кого показать. Блефовал?

— Блефовал, — выдавливает он. — Хотел выторговать себе смягчение. Думал, если следователь поверит, что у меня что-то есть, они меня по-другому будут держать. Я никогда его не видел. Только слышал. Голос по мобилету, всегда искажённый. Я не знаю ни лица, ни имени.

Ну разумеется. Султан своё лицо бережёт. Умный, гад.

— Но хоть что-то ты знаешь, — говорю. — Не может быть, чтобы совсем ничего. Ты слишком долго плавал в этой мутной воде.

Щеглов долго молчит. Потом облизывает пересохшие губы.

— База, — говорит тихо. — Я знаю адрес одной из его баз. Точнее, перевалочный пункт. Туда свозили товар перед распределением.

Он называет улицу и описывает ориентиры.

Я слушаю и чувствую, как внутри что-то щёлкает. Это не та база, где я в артефактной маске встретил Щеглова. Другая. Что же, я в любом случае распутаю эту паутину.

— Хорошо, — поднимаюсь в рост. — Очень хорошо, Павел Андреевич. Ты только что заслужил себе Новокузнецк.

Он смотрит на меня снизу вверх, явно не понимает, как оказался в таком положении. Но я действительно предупреждал его, что со мной лучше не ссориться, но он решил, что я сопляк, которого не надо брать в расчёт.

Он решил стать моим врагом, а теперь сидит в подвале и торгуется за собственную жизнь, отдавая козыри тому, кого должен ненавидеть.

— Ваше сиятельство, — говорит он, когда я уже поворачиваюсь уходить. — Я… простите. Я понимаю, что вы не обязаны мне помогать и вполне могли бы отправить меня на корм рыбам, после всего, что я сделал.

— Прибереги извинения, — бросаю через плечо. — Они мне ещё пригодятся. На бумаге и под протокол. Да и не у меня в первую очередь тебе прощение вымаливать.

— Да, — он опускает голову, — я виноват перед Ольгой.

— Дмитриевной, — поправляю его. — Графиней Скорпионовой. Имей это в виду, когда решишь извиниться и перед ней.

Иду к лестнице. За спиной слышу, как он поднимает с пола газету и снова шелестит страницами — читает про собственную смерть. Думаю, теперь он многое осознал. Когда в один миг теряешь всё и становишься призраком, многое переосмысливаешь. Я прошёл через такое, когда попал в этот мир.

Наверху меня ждёт Олег. Стоит у стены, руки за спиной.

— Записали? — спрашиваю.

Не зря мы решили свою тюрьму построить, заодно и напичкали её кучей артефактов слежки и прослушки. Всё по высшему разряду.