За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

чем это плохое название? Мы же, по мнению имперцев, суровые северные варвары, так что всё в тему. Вообще-то, у меня ещё были варианты «Солнце Раппина» и «Гордость Арди», но они мне показались слишком претенциозными. А если назвать как-нибудь игриво вроде «Мышка и крысик», так непременно подумают, что это мы про себя. Вот я назвал нашу зеленную лавку «Кролик и козочка», и сразу возникла в народе такая теория. Хорошо хоть, что она не пользуется заметной популярностью.

— И что ты сделал с автором этой теории? — с весёлым удивлением спросила Ленка.

— Ничего не сделал, — пожал я плечами. — Это мне передали случайно подслушанный приватный разговор — что тут сделаешь? Да собственно, там это просто шутка была. Вот когда до меня это дойдёт как сказанное публично, а не из подслушанного разговора, вот тогда и буду что-то делать.

Наше поместье как раз к приёмке нового дирижабля расширилось с одинокой причальной мачты в полуверсте от усадьбы до полноценного, хоть и маленького воздушного порта с двумя причальными мачтами. Аэровокзала, разумеется, не было, но пара технических построек и цистерна со спиртом присутствовали. И сейчас наш порт готовился принять своё первое воздушное судно.

Тем временем дирижабль, сбавив ход до самого малого, уже навис над нами, а причальная команда ловко завела сброшенный трос в лебёдку. Лебёдка загудела, вращая барабан, носовая скоба с громким лязгом вошла в захваты, и причальная мачта заметно вздрогнула от толчка. Дирижабль замер. Матросы подвели трап, и уже через пару минут загудел, спускаясь, лифт.

— Господин, ваш дирижабль прибыл, — бодро отрапортовал Наум Стецкий, спрыгнув с платформы, не дожидаясь её остановки. — Перелёт прошёл штатно, все машины и механизмы отработали без происшествий.

Бывший капитан «Бодрой чайки» получил серьёзное повышение — всё равно что у моряков перейти капитаном с катера на крейсер. Некоторые сомнения у меня, впрочем, были, но с другой стороны — образование позволяет, все необходимые сертификаты имеются, а в его квалификации я имел возможность убедиться сам — по Европе он нас возил вполне уверенно. Всегда проще взять на должность знакомого человека, чем кого-то неизвестного, так что я особо и не раздумывал.

— Представитель изготовителя ждёт вас на борту для окончательного подписания акта приёмки, — добавил Наум.

— Насколько я понимаю, капитан, у вас претензий к изготовителю нет? — утвердительно спросил я.

— Было два незначительных замечания, — ответил он. — Одно исправили сразу же перед стартом, а насчёт второго вписали в акт приёмки обязательство исправить в ближайшее время. В целом придраться не к чему — завод очень ответственно подошёл к контролю качества. Как мне частным образом сказали представители завода, для них было делом чести выполнить такой нестандартный заказ на высоком уровне, особенно учитывая личность заказчика.

— Ну что же, капитан, давайте поднимемся на борт, — благосклонно кивнул я. — Посмотрим, за что Лехтонены взяли с нас такую чудовищную сумму.

Сразу за входным шлюзом нас встречал тот самый представитель изготовителя, в котором я к своему немалому удивлению узнал Отто Лехтонена — третьего сына главы. Удивление моё было вполне понятным: то, что сдачей заказа занимался член семьи, и даже не представитель какой-то побочной ветви, а сын главы семейства, было крайне необычным. Очевидно, семейство Лехтонен таким образом выразило своё уважение, и я это, безусловно, оценил.

— Здравствуйте, господин Отто, — я вежливо ему поклонился. — Рад вас видеть. Благодарю, что нашли возможным лично заняться нашим заказом.

— Здравствуйте, господин Кеннер, — он вернул мне поклон. — Ваш заказ определённо не относился к рядовым, так что семья держала его под особым контролем. Ваш капитан уже сообщил вам о своих выводах?

— Он сказал, что у него была лишь пара мелких замечаний. Как машиностроитель, могу заметить, что для проекта такой сложности это невероятно мало. Прекрасный результат, господин Отто!

Как машиностроитель, я также прекрасно понимал, что замечания в основном появляются позже, в процессе эксплуатации. Впрочем, Отто Лехтонен понимал это не хуже меня, так что я, будучи воспитанным человеком, счёл необязательным об этом упоминать.

— Благодарю вас, господин Кеннер, — он польщённо улыбнулся. — Но позвольте показать вам ваш новый дирижабль. Давайте начнём с машинного отделения — это поможет понять некоторые моменты.

Мы двинулись по довольно широкому коридору — хотя это было, без сомнения, служебной частью судна, выглядело всё вокруг очень аккуратно и в целом довольно привлекательно. Во всяком случае, на тех дирижаблях, где мне приходилось бывать, даже район пассажирских кают выглядел гораздо беднее. Хотя что может знать о роскошных дирижаблях скромный помощник механика, летавший только на курьерах, да на грузопассажирских?

— Кстати, господин Кеннер, — негромко спросил Отто, пока мы шли рядом, — не будет ли с моей стороны невежливым спросить, для кого предназначено это судно? Мы долго спорили между собой и в конце концов склонились к мнению, что оно строилось для сиятельной Милославы. Это действительно так?

— Нет, вы ошиблись, — засмеялся я. — Думаю, наша мать сможет им воспользоваться в случае необходимости, но, вообще-то, это мой подарок жене.

— О! — глаза у него округлились. — Госпожа Лена, вам определённо повезло с мужем.

— Я в этом никогда не сомневалась, — улыбнулась Ленка, с нежностью посмотрев на меня, отчего я полностью растаял.

Думаю, этот дирижабль заметно добавит достоверности в образ Ленки как красавицы-блондинки, для которой единственное занятие — это блистать в обществе и радовать своей красотой мужа. Дворянское общество видит её драгоценности или вот этот дирижабль, а то, как она в полной выкладке проходит полосу препятствий, видят только наши дружинники. Очень хорошая иллюстрация того, что мы даже людей часто знаем только с одной стороны, что уж говорить о высших сущностях.

— Здесь, как видите, мы предусмотрели небольшой трюм, — сказал Отто, обводя рукой помещение с характерным грузовым порталом и аварийным люком в углу. — Это, конечно, пассажирское судно, но мы решили, что было бы неплохо иметь возможность увезти небольшой груз, и нашли способ немного увеличить грузоподъёмность без потери скоростных характеристик. Трюм рассчитан на пятнадцать ластов[391] — не так уж много, но лучше, чем один ласт, указанный в техзадании.

— Очень хорошо, господин Отто, — с удовлетворением сказал я. — Это, конечно, далеко до грузопассажирского, но уже и не уровень курьера. Однако за счёт чего вы смогли добиться такой грузоподъёмности?

— А на этот вопрос лучше ответить в машинном отделении, господин, Кеннер.

В машинном отделении я мгновенно понял всё и сам, но умничать не стал, а предпочёл выслушать объяснение.

— Как вы, наверное, знаете, на дирижаблях ставят исключительно двигатели внутреннего сгорания — на курьерах из-за требований к размеру, а на грузопассажирских ради