Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

А если правда причиняет боль тому, кого любишь, стоит ли она того?

Я простоял у витрины ещё несколько минут, потом тихо ушёл. Не зайдя внутрь, не поздоровавшись и не обняв. Потому что просто не мог вести себя как обычно.

Я шёл по знакомым улицам района, в котором когда-то начиналась моя новая жизнь. Здесь всё изменилось и одновременно осталось прежним. Те же дома, те же дворы, те же люди.

На углу у бакалейной лавки кто-то громко спорил. Я бы прошёл мимо, если бы не узнал голос. Этот голос невозможно было спутать ни с чем.

— Да что вы понимаете в экономике, милейший? Эти яйца оттого столько стоят, что на них нынче небывалый спрос, а спрос этот от того, что продукт на голову выше чем у Евсеева, — гремел Виктор Наумович, тыча пальцем в грудь какого-то мужчины, который, судя по выражению лица, давно пожалел, что ляпнул что-то про цену.

Импозантный бакалейщик был всё также неотразим: седая борода была аккуратно подстрижена, волосы были залиты добрым слоем лака, а очередному пиджаку впору уже было завидовать некоторым аристократам.

— Да я же просто спросил… — устало выдохнул мужчина, но Виктора Наумовича было не остановить:

— А я вам просто отвечаю. С фактами и аргументами, чтобы вы больше такими вопросами честных людей не тревожили. Ценообразование продуктов питания имеет под собой вполне закономерную основу: первое – это…

Но с мужчины явно хватило знаний на сегодня, он сплюнул на асфальт и поспешил прочь, приговаривая:

— Да подавись ты своими огромными яйцами…

— Ты ещё придёшь ко мне и будешь умолять взять парочку моих яиц! Все вы придёте ещё за ними! — кричал ему вдогонку бакалейщик. — Между прочим, о них мечтает весь высший свет Петербурга.

Он заметил меня не сразу. Сначала краем глаза зацепился за знакомый силуэт, потом нахмурился, потом присмотрелся и…

— Батюшки святы! — заорал он на всю улицу. — Даниил Александрович! Живой!

Я в два шага оказался рядом и зажал ему рот ладонью:

— Виктор Наумович, я, вообще-то, в розыске, — прошипел я.

Дед вытаращил на меня глаза, потом оттолкнул мою руку и замахал руками:

— Да брось ты, Даниил. В нашем районе тебе нечего опасаться, тут за тебя любой встанет горой. Попробуй кто-нибудь тебя тронуть – мы такое устроим, что этот кто-нибудь пожалеет, что родился на свет!

— Виктор Наумович, тише, — строго сказал я.

Но старик уже схватил меня за рукав и потащил в лавку.

— Ко мне теперь знаешь кто ходит? — с гордостью говорил он, одновременно наливая мне чай из огромного термоса, который стоял на прилавке. — Половина полицейского участка, включая самого начальника. И все, слышишь, все говорят одно и то же: Уварова преследуют незаконно, обвинения высосаны из пальца, а этот парень сделал для нашего района больше, чем все чиновники вместе взятые!

— Парень, — усмехнулся я.

— Для нас ты всегда останешься парнем с нашего двора, — отрезал он и ткнул пальцем мне в грудь. — Дык я с ними спорю, что ты сделал куда больше – не только для района, а для всей империи! Но эти трогладиты бюрократские разве ж заметят?

— Троглодиты, — машинально поправил я.

— Вот именно! — с жаром подтвердил он, явно не заметив разницы. — Им лишь бы выслужиться перед вышестоящими. Они ради этого готовы подолы носить, да задни…

Он замолк, явно поняв, что чрезмерно поддался эмоциям. А затем что-то вспомнил, наклонился под прилавок и достал оттуда свежий номер журнала “Время”, который я видел вчера в руках Меньшикова.

— Видал это? — Виктор Наумович потряс журналом с таким негодованием, что из его залитой клейстером причёски вылетел локон.. — Человек года! Ха! Это ты должен быть на этой обложке, а не... — он понизил голос и воровато огляделся, — ...не тот, кого туда поставили.

Я мысленно усмехнулся, вспомнив, как Юсупов рассказывал, что именно так и планировал сделать – поставить меня на обложку. Но было очевидно, что Император этого не допустит.

— Весь район бурлит! — продолжал старик. — У нас утром у остановки такой скандал был: один мужчина купил этот журнал, посмотрел на обложку и швырнул его прямо в мусорное ведро. А за ним ещё двое. К обеду моё ведро было полное! Представляешь? Вот же людям деньги девать некуда, можно было и из помойки достать посмотреть и не тратиться.

Он вдруг хитро прищурился и наклонился ко мне:

— А ты знаешь, что ребята в типографии Юсупова задумали?

— Какие ребята? — не понял я.

— Да те самые, из народной газеты. Говорят, печатают свою версию. Народную. С настоящим человеком года на обложке. Но я пожалуй не буду портить тебе сюрприз, — он подмигнул мне.

Ну-ну. Сюрприз вовсе не испорчен. Впрочем, новость о том, что Юсупов не оставит своё увольнение из собственной компании – это вовсе не новость. Но то, как быстро

— Так что мы за тебя, Данька, — безапелляционно заявил дед. — Нафиг нам этот Император, который боится к народу выйти!

— В смысле – боится к народу выйти? Он же несколько месяцев назад был на нашем конкурсе для животных, ла и после несколько раз появлялся среди граждан, — не понял я слов бакалейщика.

Но, видя моё недоумение, Виктор Наумович хитро посмотрел на меня, расправил бороду и произнёс с видом человека, владеющего государственной тайной:

— Да-а-а, давненько ты из своего укрытия не выходил, раз не знаешь, о чём на улицах судачат.

— О чём? — нахмурился я.

Старик воровато огляделся, убедился что рядом никого нет, и заговорщицки прошептал:

— Говорят, что на том конкурсе для животных, куда Император якобы лично явился, был не он, а двойник. Император-то там был – ненастоящий!

Я фыркнул:

— Виктор Наумович, ну это уже байки. А я-то думал вы мне что-то серьёзное скажете.

— Байки?! — возмутился старик. — Это тебе не бабки у подъезда придумали!

— А кто, дедки? — улыбнулся я.

— Да ну тебя, Данька, — обиженно махнул он рукой. — Я тебе такие серьёзные вещи рассказываю, а ты всё шутишь. Люди повсюду это обсуждают, между прочим!

Я примирительно поднял руки:

— Хорошо, хорошо. Спасибо за информацию, Виктор Наумович. Я обязательно приму к сведению.

Старик удовлетворённо кивнул,