Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

выполнишь, первого можешь не бояться, до заразной бабы не доберёшься, а вот со вторым, тут для тебя бабка на двое сказала, толи смогут укры помочь, толи ты им поможешь на небесах оказаться. Так сказать, пополнить ряды небесной сотни. Слышал про такую?

– Слышал. – Буркнул тот.

– Вот и выбирай, пока не началось.

Митроха кивнул, отшутился:

– Понял. Осознал. Был не прав, исправлюсь.

Через проходы и норы ссунулись вниз. На поверхности снаряды долбили по дому. Он сотрясался, «стонал», сыпался сбитыми конструкциями, но продолжал держаться на своей основе. По всем прикидкам Константина, вверху разворачивался филиал Пекла.

– Извини, Тихий! – повинился усевшийся рядом Митроха, вздрагивающий под грохот попаданий за пределами бетонных перекрытий над головой. – Сам не понял, почему такое сказал.

Хильченков видел, как парня при каждой встряске от взрыва наверху потряхивает. Молодой! Непонятно, 20 лет ему есть или не исполнилось ещё? Как на войну-то попасть угораздило, да ещё в батальон родноверов? В полемику вступать Константин не любил, но тут случай особый. Пареньку слегка ума вставить нужно, чтоб изнутри не выгорел, и человеком потом остался.

– Нормально. – Кивнул Костя. – Воюешь ты сколько?

– Две недели считай. До сих пор привыкнуть не могу. Когда понимаю, что впереди противник и будет бой, вот тут коленки начинают дрожать. И в голове кто-то со страха пищит: «Не ходи туда, не ходи…!» А во рту появляется неприятный привкус металла, постоянно сглатывать приходится.

– Ага, ещё добавь – пот ручьём льёт, жарко, но пот холодный и липкий. Кажется, страхом пропах. Так? – усмехнулся не зло, а скорее участливо. – Вот отсюда и мысли такие. Да ты не бойся. Если что, умирать не страшно. Напряжно. Неприятно. Раньше времени неохота, но не страшно. К этому просто привыкнуть нужно. Человек такое существо, ко всему привыкает. Короче, многогранное. Граней этих у каждого из нас до чёрта. И у каждой из этих граней есть свой, привычный нам порядок её выражения. Ну-у, это к примеру, есть люди умные и сообразительные, а есть те кто в этом плане менее активен. По иному, тупые. Так же к этому же примеру, есть чувствительные, эмоциональные, горячие, яркие. И есть наоборот, холодные, невзрачные, сухие и спокойные. У одних эта грань выражается одним способом, у других другим. Этот порядок выражения он что-то вроде бессознательной привычки. Когда в той или иной грани нашего существа накапливается достаточно активности, мы проявляем, выражаем во вне, привычным нам образом. В большинстве случаев – не осознавая этого. Автоматически. И лишь впоследствии, если у нас хватает свободного внимания, и есть желание и силы наблюдать за собой – мы можем заметить, что мы это выражаем так, а вот другой какой-нибудь человек иначе. Научись себя контролировать. Боятся все. Нужно лишь свою боязнь в зародыше задавить.

– И ты боишься?

– А я чем от других отличаюсь? Только идиоты ничего не боятся, да те, кому бояться нечего. Война далеко, здоровьем предки обеспечили, у папаши денег в кармане куры не клюют. И то не факт. Знаешь пословицу: на каждую гайку есть болт с резьбой?

– Угу.

– Вот и выходит, что споткнуться и шею свернуть можно на ровном месте. Никакой войны, чтоб погибнуть не надо. О! Кажется, долбёжка закончилась. – Повышая голос до крика, распорядился. – Наблюдателям выбраться на поверхность!

Очередной виток на пружине противостояния напрягся для продолжения войны. Окружающий мир, не важно, война под боком или мир, всего лишь энергетическим полем является. И это энергетическое поле, не однородно. В местах боевых действий давление энергии выше условной нормы, в местах мирного проживания – ниже, но места боевых действий можно смело отнести к местам силы. К хорошей ли, плохой, это вопрос второстепенный. В таких местах сны наяву легче заметить. Там завеса обыденной реальности как бы истончается, и появляется возможность видеть то, чего обычно не видишь…

* * *

Прислонившись к вкопанной в землю бетонной плите, Аверин жестами дал несколько указаний бойцам своей группы, приказав двум своим «колхозникам» – Ореху и Галлу высунуться из-за укрытия и если придётся, прикрыть продвижение основному составу группы.

Не прокатило. Ждали их!

– Огонь! – прорычал в гарнитуру «переговорки».

Послышались приглушенные глушителями щелчки, а вскоре и «Печенег» Санты влился в общую с обеих сторон перепалку боя. Вовремя подсуетился Стах, разрядив тубус гранатомёта в выехавшую из-за развалин бронемашину, успевшую лишь пару раз пальнуть из пушки. Языки пламени из остановившейся коробушки окутались клубами тёмно-серого дыма.

– Отходим! – приказал парням.

Отходить группа могла только к центру города, минуя «сталинки» и плавательный бассейн. Прикрываясь стеной и дымом, укронацисты рванули вперёд, стараясь не слезать с «плеч» бойцов Аверина. Наркоз споткнулся и повалился на битый кирпич под ногами. Куда ему прилетело? В спину? На нём, как впрочем и на остальных не было броников, так что редкие пули прошили тело насквозь. Взрыв гранаты и ещё один боец, Жнец, теряя оружие, выпал из дымного разрыва.

Пришедший на помощь Кайман, карабином пристегнул Жнеца и, отстреливаясь, потащил в стеновой пролом.

– Пустой! – выдохнул задыхаясь.

– Взял!

Санта, почему-то по дурацки, будто у него за плечами не было многолетнего опыта работы в команде, в стиле американских боевиков, выпрыгнул в проход из стойки в полный рост, пулемётным огнём остановил продвижение вражеской пехоты. Неруси словно в стену упёрлись и отхлынули назад, оставляя перед собой убитых и раненых. Один из раненых на коленях подвывал, держась за распоротый пулями живот. Слышались крики ужаса и боли, а Аверин так и стоял, не понимая, куда им дальше отходить. Тупик. Домовой колодец с окнами только не ниже второго этажа. Пули просто рвали его тело. Больно как! После темноты в глазах, сознание выбросило в реальность.

Ветер и сильный дождь за открытым окном. Бьёт по окнам, по стенам. Цепляется за ветви деревьев в придомовой территории… Тоскливо… Подумал:

«Приснится же такое!»

Лежал в темноте, покрывшись холодным потом. Рядом сопела прикрытая одеялом Лиза. Под шум дождя хорошо спится.

«Чёрт! Курить хочется».

Хотел, но не желал беспокоить свою женщину. Она спит. В соседней комнате спит её дочь. И лишь ему после кошмара не спится… Причина понятная – сегодня только вернулись. Без потерь вернулись. Отговорка не спать. Ветер и дождь этому способствуют.

«Что будет завтра?»

Вопрос быстро исчез, как и не было его. Знал наверняка. СС распнёт, заставит отписками заниматься. А перед глазами – Донецк. Город живой, который укропы изо дня в день долбят по жилым кварталам.

Не вытерпел. Встал. Прикрыл дверь в спальню, на кухне подошёл к окну. Открыл настежь…

«Что ж, покурю, кофею попью.