Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

Император кивнул. Так хотя бы кому-то из его людей удастся спастись. Он знал: только так он сможет убедить своих телохранителей его оставить. Аллект – предатель, но эти люди – его дружина, comitatus, они присягнули ему на верность; для них позорно уцелеть в битве, в которой погиб вождь.

– Да благословит и сохранит вас Нехаленния! – Караузий воззвал к богине менапиев, прося о помощи, – и отряд галопом унесся прочь.

– Едем, – сказал Теудиберт, – надо поторопиться, пока за грохотом их копыт не слышно нас.

Караузий едва держался в седле: Теудиберт повел его коня в поводу. Он с трудом подавил крик: конь пошел шагом, и каждое движение отдавалось во всем теле раненого; голова кружилась, волнами накатывала невыносимая боль.

В последующие два дня та же сцена повторялась еще несколько раз. Выносливым и отважным менапиям к тяготам долгого пути по бездорожью было не привыкать, но дуротриги хорошо знали местность. Обманный маневр ненадолго срабатывал, но в конце концов врагам удавалось-таки отыскать беглецов. Караузию оставалось только надеяться, что, когда он доберется до Авалона, туда за ним бритты не сунутся – они слишком благоговеют перед священным островом.

Под вечер третьего дня они подъехали к болотам Летней страны с востока. К тому времени Караузий настолько ослаб, что сам уже не держался в седле: теперь он ехал с Теудибертом, обвязавшись с ним веревкой. Менапии умели ходить по болотам, да только верхом там было не проехать. Двоих воинов отослали прочь вместе со всеми лошадьми, кроме одной, последней, на которой везли Караузия. Шестеро оставшихся двинулись в обход вдоль края озера, высматривая деревню болотных жителей, которые могли бы переправить их на Авалон.

Им и в голову не приходило, что бритты, знакомые со здешними местами, уже догадались, куда их противники направляются, и загодя проехали в обход вдоль Полденского кряжа, чтобы их перехватить. А Караузий, который мог бы это предвидеть, к тому времени почти утратил способность мыслить четко. Пришел он в себя только от резкого толчка – конь встал, как вкопанный. Теудиберт громко выругался. Караузий выпрямился и недоуменно огляделся по сторонам.

Смеркалось. За недвижной гладью воды виднелись хижины на сваях: деревня болотных жителей. Прямо перед ними от кряжа отходил изогнутый выступ – полоса твердой земли: там четкими силуэтами на фоне солнца застыли конники. Они ждали.

– Я спрячу тебя в болотах, – пообещал Теудиберт, разматывая веревку, связавшую их друг с другом, и закрепляя свободный конец на поясе Караузия.

– Нет… – прохрипел Караузий. – Я бы хотел умереть в бою. Но пошли Эдфрида в ту деревню. Пусть попросит призвать Владычицу Авалона.

Еще несколько мгновений назад он и пошевелиться не мог, но теперь, видя перед собою врага, Караузий нашел в себе силы слезть с коня и обнажить меч.

– Вот и славно, – обронил Теудиберт. Всадники сорвались с места и понеслись к ним. – Я тоже устал убегать. – Он усмехнулся, и Караузий с трудом изогнул губы в ответной улыбке, больше похожей на гримасу боли.

В конце концов все снова становится до жути просто. Караузий и прежде ощущал что-то подобное в начале битвы, когда все планы и приготовления утрачивали значимость и он оказывался лицом к лицу с врагом. Но прежде он вступал в бой не израненным и обессиленным. А на сей раз все, на что он может надеяться – это нанести пару-тройку добрых ударов, прежде чем убьют его самого.

Стук подков громом отзывался в его ушах. Какая-то лошадь оступилась и рухнула, но остальные мчались, не сбавляя скорости: они надвинулись уже совсем близко. Караузий прянул в сторону и рубанул всадника, проносящегося мимо. Блеснуло копье Теудиберта; бритт упал. Вот и еще один всадник; император отступил назад в илистую воду, и зашатался, пытаясь сохранить равновесие; конь резко остановился, не желая ступить в чавкающую жижу. Всадник едва не вылетел из седла и ухватился за гриву, чтобы не упасть; меч Караузия вошел ему в бок.

То, что было дальше, слилось в поток обрывочных образов. Караузий стоял с Теудибертом спина к спине, привалившись к телохранителю. Он ощутил толчок, потом еще один, но боли он уже не чувствовал. Он заморгал, озираясь по сторонам: почему так плохо видно – уже настала ночь или он потерял слишком много крови? Подоспели еще всадники; Теудиберт удивленно вскрикнул, Караузий качнулся назад, вдруг оставшись без поддержки. В последнем порыве ярости он стремительно развернулся. Его удар пришелся точно в шею убийцы Теудиберта: тот как раз наклонился, чтобы вытащить копье.

Караузий пошатнулся, пытаясь замахнуться мечом. Но сражаться было не с кем. Вокруг лежало с дюжину тел: кто-то стонал, кто-то простерся недвижно. От кряжа доносился шум битвы, но в глазах было темно. Затем угасли и звуки. «Мои храбрые менапии подарили мне эту последнюю передышку, – подумал Караузий. – Нельзя ею не воспользоваться».

По правую руку от Караузия росли ивы: густые заросли спускались к самой воде. Если спрятаться меж ветвей, никто его не отыщет. Голова кружилась от потери крови, но он из последних сил дополз-таки под прикрытие деревьев.

Три дня и три ночи Диэрна несла свое бдение – дух ее тосковал и томился по возлюбленному. К концу второго дня связь то и дело прерывалась, как будто Караузий то лишался чувств, то вновь приходил в сознание. На третий день вернулась мучительная боль, а вместе с нею – невыносимая тревога. Только после полуночи ей удалось забыться беспокойным сном: в кошмарах она убегала от безликих демонов и тонула в кровавом море.

Разбудил Диэрну стук в дверь. Она открыла глаза: ее дверной проем окаймляло бледное зарево самого долгого дня в году.

– Входи… – прошептала она. И села, впервые за три дня осознавая, что боль ушла. Выходит, Караузий мертв? Ей так не думалось: на душе у нее было по-прежнему тяжело.

На фоне рассветного неба четко выделялся силуэт Лины.

– Госпожа, пришел человек из болотного народа. Говорит, на берегу озера была битва. Один из воинов добрался до их деревни и твердит, что они-де должны отыскать его господина и отвезти его к Владычице Авалона.

Диэрна встала с постели, удивляясь, что ноги у нее подкашиваются, и закуталась в плащ. Лина уже приготовила ее корзинку с запасами целебных снадобий. Опираясь на плечо прислужницы, жрица спустилась вниз по тропе. К тому времени, как они дошли до ладьи, свежий воздух немного оживил ее.

Они прошли сквозь туманы и доплыли до хижин на сваях среди тростников. В деревне уже не спали: среди малорослого смуглого народца обнаружился дюжий светловолосый парень: он расхаживал взад-вперед вдоль берега и