Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

Жители Лондиния шумно ликовали и радовались. Телери вздрогнула от развеселых воплей и задернула плотные кожаные занавеси повозки. Внутри было душно, но весь этот гвалт и гам действовал молодой женщине на нервы; или, может, ее тяготило всеобщее внимание – столько глаз и мыслей сосредоточились на ней одной! Раньше, с Караузием, такого не было. Ну да к тому времени, как она приехала сюда к нему, его уже провозгласили императором. На сей раз все иначе: она – неотъемлемая часть церемонии. Ей полагается гордиться и восторгаться. Тогда почему же она чувствует себя пленницей, которую выставляет напоказ римский полководец-триумфатор?

Как только доехали до базилики, стало легче, хотя и там люди толпились в великом множестве. Столы уже ломились от яств. Правители и магистраты разглядывали Телери не столько с любопытством, сколько оценивающе. Телери пыталась высоко держать голову – и все-таки цеплялась за отцовскую руку.

– Ну и чего ты испугалась? – подбодрил ее Эйддин Минок. – Ты ж и без того уже императрица. Мне б догадаться заранее, когда ты еще нескладным подростком была, что я воспитываю Верховную королеву Британии, – я б тебе учителя греческого нанял.

Телери оглянулась на отца: в глазах его прыгали смешливые искорки. Она выдавила из себя улыбку.

Буйство красок в дальнем конце длинного прохода распалось на несколько отдельных фигур. Аллект, облаченный в пурпурную мантию поверх алой туники, казался сущим карликом рядом со своими дюжими широкоплечими спутниками. При виде Телери глаза его вспыхнули.

– Владыка Эйддин Минок, добро пожаловать, – церемонно произнес он. – Ты привез с собой дочь. Прошу, отдай ее мне в жены.

– Для того мы и приехали, господин…

Телери переводила взгляд с отца на Аллекта. А ее-то что ж, никто не спросит? Молодая женщина напомнила себе, что, в сущности, ее согласие было получено той ночью в Дурноварии, а остальное – убийство Караузия и все, что случилось потом – это лишь следствие того разговора.

Она вышла вперед, и Аллект взял ее за руку.

Пиршество грозило затянуться до бесконечности. Телери неохотно ковырялась в тарелке, без особого интереса прислушиваясь к разговорам. Обсуждали подарок, который Аллект сделал солдатам, провозгласив себя королем. Согласно традиции, императоры всегда так поступали – особенно узурпаторы, но Аллект проявил неслыханную даже по меркам императоров щедрость. С другой стороны, торговцы, по-видимому, ждали новых милостей. На Телери обращали внимание только вожди, в чьих жилах текла древняя кельтская кровь. Да, ее отец был прав: отчасти благодаря ей они и явились.

К тому времени, как новобрачных проводили в спальню, Аллект явно перебрал вина. Он шел, пошатываясь и едва не падая на жену. Телери, стиснув зубы, осознала, что никогда еще не видела, чтоб тот хоть ненадолго утратил контроль над собой. Объятия своего первого мужа она выносила с трудом. Но, помогая Аллекту раздеться, молодая женщина засомневалась, а сумеет ли ее второй муж вообще выполнить супружеский долг.

Телери уложила Аллекта на широкое супружеское ложе и сама прилегла рядом. Теперь, когда они остались одни, ей хотелось о многом его расспросить – не в последнюю очередь о том, как именно умер Караузий. Ее мучила совесть с самых тех пор, как она услышала о его гибели; в тот момент, когда она приняла любовь Аллекта, она в какой-то степени поняла, что тот задумал. Но Телери не ожидала, что известие о смерти первого мужа причинит ей такую боль.

Однако, когда она повернулась к новобрачному, тот уже храпел. В темные часы ночи Аллект проснулся, крича, что приближается Констанций во главе огромной армии, и у всех окровавленные копья. Всхлипывая, он прильнул к жене; Телери принялась утешать его как ребенка. На службе у Караузия тот явно чувствовал себя счастливее. А она, пусть счастливее и не была, по крайней мере, еще не утратила чести. Кто же из них троих виноват в этой трагедии? Пожалуй, что и Диэрна, с горечью подумала молодая женщина.

Спустя какое-то время Аллект подступился к жене с поцелуями, его объятия становились все более лихорадочно-пылкими, пока наконец он не овладел ею нетерпеливо и жадно. В конце концов он уснул, а Телери еще долго лежала в темноте, не смыкая глаз. Она так мечтала о свободе – и выбрала эту клетку! Но сделанного не воротишь; остается только терпеть.

Когда Телери забылась наконец беспокойным сном, ей привиделось, будто она молится Богине – так жарко и страстно она молилась только в детстве, мечтая вырваться из отцовского дома.

На Авалоне Диэрна тоже вооружилась терпением. Она наслала на Аллекта проклятие; а уж как именно оно сбудется, это зависело от высших сил. Но высшим силам, по-видимому, было не до того. Минула годовщина гибели Караузия, мир жил своей жизнью, как будто так и надо. Жрица ждала, сама не зная чего.

Прошел еще год. Если Британия и не была счастлива под властью Аллекта, никто не смел выразить свое недовольство вслух. Но он продолжал платить варварам, и на Саксонском берегу царил мир. Что до Констанция, хоть флот его и одержал победу над Караузием, но и сам понес немалые потери; как Караузий и предсказывал, римлянам требовалось время и деньги, чтобы построить достаточное количество транспортных судов и конвойных галер для вторжения на остров.

Луна стояла высоко в небе. И хотя она уже шла на убыль, однако ж светила достаточно ярко, затмевая летние звезды. В ее лучах мягко поблескивала соломенная кровля Дома дев, и колонны Дороги шествий словно бы светились изнутри. Диэрна вдохнула полной грудью ночную прохладу. Повсюду вокруг царило безмолвие. Безотчетная тревога, не дающая ей уснуть, по всей видимости, возникла на духовном плане. Что-то менялось, и отзвуки перемен эхом отзывались в мире чувств.

С тех пор как Британия отвергла владыку, избранного Авалоном, настал и минул еще один год; за все это время Верховная жрица не покидала острова, но время от времени до нее доходили слухи. Констанций наконец-то начал вторжение. Одни говорили, что он высадился под Лондинием и там вступил в бой с силами Верховного короля. Другие уверяли, что корабли причалили под Клаузентом и войско идет маршем к Каллеве. Будь Караузий жив, Диэрна призвала бы всю магию Авалона ему в помощь. Но никогда больше не станет она вмешиваться в события внешнего мира.

Диэрна уже собиралась вернуться в постель, как вдруг заметила, что кто-то бежит со всех ног вверх по холму. Это была Лина: ей поручили нести бдение у священного источника. Верховная жрица, нахмурившись, поспешила ей навстречу.

– Тише, тише,