Методика выживания - Юрий Анатольевич Здоровеющий

– Сэр! Да, сэр!

Как только Руслан занял место в общей шеренге разведчиков, Станислав вновь обратился к собравшимся.

– Господа. У нас остался последний на данный момент, но чрезвычайно важный вопрос.

Успевшие уже расслабиться люди снова засуетились. Командор поднял руку и все стихло.

– Все вы помните, очевидно, фрагменты на записи, где рядовой Гуидо Луци протягивает Сигрун Борн красивую морскую раковину. Кто-то из вас задумывался: а где он ее взял?

Негромкий ропот прокатился стихийной волной по шеренгам бойцов.

– Слышу предположения. Проанализируем вместе. Первое! Попросил кого-то из тех, кто в ближайшее время выходил на поверхность. Верно. Так поступил бы любой из вас. И поступил бы совершенно правильно. Но! Гуидо Луци никого не просил. Вернее, он попросил, да не о том. Ладно! Не будем гадать, без того потеряли достаточно времени. Сообщаю вам: Луци лично выходил за пределы базы. Тайно. Без разрешения. И, естественно, сканирования по возвращении не проходил. И что это значит? Правильно! Мог запросто притащить нам «безликого». Это и есть другие факты, в силу чего я не стал разговаривать с бывшим оператором. Иначе гарантии на его отправку под Трибунал живым уже никто бы не дал.

Настоящий гром прокатился гулким раскатом по просторному отсеку. В очередной раз командор поднял руку, чтобы успокоить эмоции боевых коллег.

– Ваше негодование вполне объяснимо. Согласен. Но как Гуидо Луци смог покинуть базу? Один? Незамеченным? Никогда. Кто-то ему помог. Кто?

Родимов выждал минуту, давая время слушателям поразмыслить.

– Тот, кто не мог не понимать, что в случае обнаружения «самоволки», пособника Луци легко вычислят по журналу оперативного дежурного. Или по камерам внутреннего наблюдения, стоит лишь сверить время отлучки Луци с временем выхода кораблей из ангаров. Так я и поступил. Обидно. Человек, согласившийся внять «слезной просьбе несчастного влюбленного», не побоялся нарушить все, что только вообще можно было нарушить. Почему? Неужели потому что так крепка была его дружба с Луци? Нет. Они только тогда и познакомились. Просто пилот уверился в безнаказанности. Даже если понадеялся на то, что «самоволка» останется незамеченной, не больной же он на голову! Он пошел на преступление. Почему? Около двух недель назад я награждал этого пилота в числе тех, кто отличился в известной вам операции. А сегодня я передам его под Суд Военного Трибунала. Он уже арестован. Сюда его, как вы поняли, не приведут. Звездная болезнь овладела капитаном Вулеску. После награждения он решил, что стал неприкасаемым. Что у него появился личный ангел-хранитель в виде заработанной славы героя. И его поведение напомнило мне о судьбе первого человека, полетевшего в Космос, увидевшего нашу планету с орбиты. Был такой офицер Военно-Воздушных Сил Советского Союза Юрий Алексеевич Гагарин. После возвращения на Землю он стал идолом. Его боготворили. Его встречали овациями повсюду. И он уверился в непогрешимости и вседозволенности. Почувствовал себя Богом. Зря. Очень скоро его не стало. История до сих пор умалчивает: сам ли он разбился, в очередной раз по пьяни угнав военный самолет, или катастрофу ему подстроили. Надоело руководителям спускать на тормозах его идиотские выходки. Никто не знает и вряд ли узнает. Официально трагедия произошла во время испытания нового истребителя… Но, мы отклонились от темы.

Командор в расстроенных чувствах закончил очередной экскурс в историю и умолк ненадолго. Ох, с каким самозабвенным блаженством он бы влез в теплую ванну. Расслабился в приятной неге спокойствия и комфорта. Ага! Размечтался.

– Знаете, командор… – красный, озлобленный от обиды, высказался напоследок Тодор Димитров. – …исходя из вашей теории, люди должны действительно стать бездумными машинами. Тупо выполнять предписания параграфов должностных инструкций и статьи дисциплинарных уставов. И подыхать, тоже согласно пунктам контракта. Интересно, а долго вы так провоюете? Когда-нибудь получите нож в спину.

Станислав переглянулся с администратором. На худощавом лице Эрвина Гросса легко читалось неподдельное изумление. И это понятно. Если Родимов был знаком с болгарином всего ничего, то администратор отлично изучил характер подполковника за те годы, пока служил рядом. Даже сам Станислав уже сегодня подметил одну из основных черт Димитрова. Отсидеться. Выждать. «Кабы чего не вышло».

– Видимо, господин подполковник, вас здорово зацепило, – усмехнулся Родимов. – Разочарую вас. Ножа в спину я не боюсь. Это и невозможно в силу ряда особенностей. Я почувствую убийцу гораздо раньше, чем он приблизится ко мне на расстояние броска. И все же. Как-то очень уж непохоже на вас. Откуда взялась такая агрессия и темперамент? А оттуда, где должен быть интеллект. Но, к великому сожалению, его там уже не осталось. Осталось лишь чувство самосохранения и амбиции. О чем я вам сегодня и говорил.

Вторично униженный Тодор Димитров не нашелся с ответом.

– Я, господин подполковник, как раз и не желаю, чтобы люди умирали бездумно. Я хочу, чтобы они понимали, что делают и зачем. А для этого они должны научиться мыслить шире, чем в рамках куцего эгоизма. Должны научиться отделять зерна от плевел. Четко видеть глобальную цель или основу задания. Понимать, что и к чему может привести. И понимать не из-под палки, а потому что у них есть мозги и пора ими пользоваться должным образом… Вон вам простейший наглядный пример.

Командор заметил, как кар-погрузчик с двумя ящиками боекомплекта для МЕХа в поднятых «вилах» в опасной близости разъехался с транспортной тележкой. На широком лафете и сведенных станинах громоздкой тележки лежали четыре самонаводящиеся ракеты с фосфорно-магниевыми боеголовками.

– Комендантский патруль! Ну-ка, парни, тащите сюда водителя кара. Будет трепыхаться, врежьте пару раз, да посильнее.

Через пару коротких минут перед командорами предстала невысокая щуплая китаянка. Возраст представителей юго-восточной Азии Родимов никогда не мог точно определить. И… китаянка ли она?

Станислав по инерции взглянул на коллегу. Гросс тоже безотрывно и с изумлением смотрел в лицо той, кто, кажется, так и не понимала, чем вызвала повышенное внимание большого начальства к своей скромной персоне.

– Кто допустил тебя к управлению автопогрузчиком? – с нажимом, строго спросил Эрвин Гросс.

Женщина не ответила. С собачьей преданностью смотрела шефу в глаза и молчала.

– Ты изучала инструкции? Кто позволил тебе пересекать траекторию движения встречного транспорта с открытыми боеприпасами? Ты должна была остановиться и пропустить его. Ты мозгами думаешь? Ты понимаешь, чем все могло обернуться? Дура! Достаточно зацепить бортом боеголовку, и так шарахнет – никому не поздоровится?

Внезапная шокирующая догадка шевельнулась в голове Станислава Родимова.

– Эрвин, она не понимает тебя. Она не знает