Путь Стража - Алвур

заявил Грегору: хоть одно поползновение в её сторону с вопросами на тему отступничества — и у него станет резко меньше храмовников. Очень резко. Поломав меня какое-то время взглядом, Грегор лишь кивнул, но попросил быть осторожным. Как я понимаю, беда в Башне сильно пошатнула его позиции как лидера, и храмовники имеют к нему целую кучу вопросов. Что же, я тут вроде как и ни при чём, верно? В Тени ситуация с Башней была… Удручающей. Во-первых, вся толпа демонов, вечно ошивающаяся перед Башней, куда-то рассосалась. И можно было бы даже порадоваться, если бы не сломанные ворота и искажение пространства в арке входа. И во всех окнах первого этажа. И второго… И вообще везде. Обойдя, а затем и облетев Башню по кругу, я вынужден был признать — если я не хочу вламываться и привлекать к себе внимание, то лучше вообще ничего не делать из Тени, по крайней мере, вне Башни.

Проснулись мы, как ни странно, живыми, здоровыми и даже не в кандалах. Охраняли наш покой тоже смутно знакомые рожи — это вроде бы личности из группировки Грегора. На вопрос, где сейчас сам рыцарь-командор, мне был дан невнятный ответ, из которого я заключил, что сейчас у Грегора явно больше проблем, чем было до нашего прихода. Встав и пройдя в указанном направлении, я стал наблюдать за разворачивающимся действием:

— Грегор, ты уже много лет возглавляешь наш Орден в этой Башне и твоя ясность ума не вызывала сомнений. До сегодняшнего дня.

— И в чём же, по твоему мнению, я не прав?

— К нам в руки сами пришли отступница и беглый маг! А ты не то, что не пытаешься их задержать, ты даже готов впустить их в Башню! И ради чего? Ради того, чтобы спасти предположительно живого мага? Ирвинг был полезен как Первый чародей, никто с этим не спорит, но ты же не всерьёз говорил о том, что он твой друг?

— Ирвинг мой старый товарищ, с которым мы бок о бок провели в этой Башне не один год. Что плохого в том, что я не только верю в его выживание, но также верю в то, что он не поддался одержимости?

— То, что это всего лишь вера, Грегор! Ты не можешь знать наверняка! Более того, ты сам послал за Правом Уничтожения! Башня потеряна и ты лучше всех нас это понимаешь! Но, стоило только этому мальчишке прийти к вратам Башни, и тут же суровый воитель куда-то делся, а его место занял какой-то безвольный рохля! Этот мальчишка всегда занимал какое-то особенное место в твоей жизни, а сейчас ты и вовсе не видишь очевидного!

— И что же очевидно? — Удивительно, но Грегор был просто каменно спокоен.

— Очевидно, что он на тебя как-то влияет! А все знают, как может влиять маг на прочих! Магия Крови! С самого первого дня, как он здесь появился, как он творит непонятно что, ты с ним нянчился и прощал ему все его выходки, за которые любого другого мага давно бы усмирили!

— Ты хочешь сказать, что малыш семи лет от роду, способен был не только изучить магию Крови не имея никакой базы и возможности для обучения, но и повлиять на рыцаря-командора и Первого чародея?

Оппонент Грегора нахмурился, а затем начал изворачиваться:

— Быть может, он изучил её и позже, но вся равно…

— Если ты помнишь, — прервал его Грегор, — то, после очередной выходки Дайлена, я весьма сильно пересмотрел свои взгляды относительно него.

— Но потом пошёл на попятный…

— Потому что он успокоился. Никаких выходок, никаких непонятных экспериментов и никакого нарушения покоя Башни! Почти пять тихих лет жизни. Ты сам в это время ходил и ныл, что тебе скучно без выходок Дайлена. — Оппонент Грегора стушевался, а по рядам зрителей пронеслись сдержанные смешки. — Довольно этих разговоров. Дайлен единственный, кто способен войти в Башню и выйти оттуда живым… И привести выживших, если таковые есть.

— Откуда такая уверенность, что он не приведёт одержимых⁈

— Потому что Дайлен тренировался как будущий Духовный Целитель. И получил знания, способные сделать его Воином Духа. Он сможет определить, одержим человек перед ним или нет.

— Но маги не становятся…

— Я и не сказал, что он стал Воином Духа. Я сказал, что у него есть для этого знания.

— А ещё…

— То, что кому-то не нравится эта практика, не значит, что она не имеет места быть. Запрещена лишь магия Крови да призыв демонов. Воины Духа, хоть и не одобряются большинством из нас, как и Духовные Целители, но всё же слишком уж полезные это навыки, чтобы просто забыть их и выкинуть из жизни. Но довольно этих споров. Дайлен и его спутники войдут в Башню, это дело решенное. И выйдут они оттуда либо с Первым чародеем и выжившими… Если таковые будут, либо после того, как мы уверимся в том, что в Башне не осталось никакой иной жизни, кроме них.

— А что, если они сами станут одержимыми?

— Мы не выпустим их из Башни без проверки на одержимость. А если они станут сопротивляться…

Как-то мне не нравится, к чему всё пришло, откровенно говоря, но и вмешаться в разговор я не мог. Тем более, что и разговор-то сам по себе в итоге затих, а Грегор, отвернувшись ото всех, пошёл в нашу сторону. Будить, не иначе…

О том, что я слышал их разговор, я рыцарю-командору так и не намекнул. Всё то время, пока мы шли ко внутренним дверям Башни, Грегор старался меня инструктировать, по мере сил и возможности, но о предстоящей нашей судьбе так и не обмолвился:

— Помни, когда вы войдёте в Башню, двери за вашей спиной закроются и мы не откроем их, пока ты не приведёшь к ним Ирвинга… Или не принесёшь вещественное доказательство его смерти. И даже в этом случае, мы, прежде чем выпустить вас из Башни, должны будем сами проверить Башню и убедиться, что живых одержимых не осталось.

— А что с остальными выжившими?

— Если таковые обнаружатся, то на них будут распространяться те же самые условия, что и на вас. С них не будут сняты подозрения в одержимости, пока все из них не будут проверены. И, — Грегор огляделся, убеждаясь, что поблизости нет храмовников, и шёпотом продолжил, — я не смогу гарантировать