Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

сомы. Следы резки имеются в том числе на костях крокодила, панцирях черепах и рыбьих костях. Это прямое свидетельство того, что водные ресурсы и крупные туши входили в пищевую практику гоминин региона уже около 1,95 млн лет назад.

FwJj20 находился в хорошо обводнённой обстановке, связанной с дельтой и поймой. Состав животных, осадочные данные и изотопные показатели указывают на наличие воды поблизости. Ископаемая древесина из того же района и времени показывает не только открытые участки. В комплексе определены древесные формы, относящиеся к нескольким семействам и родам, включая акациевые формы, Ziziphus, Diospyros, Khaya и другие деревья. Палеоботаническая реконструкция для района поддерживает существование речной, древесной и сравнительно влажной локальной среды внутри более изменчивого бассейна.

Стратиграфические исследования Восточной Турканы показывают повторяющиеся влажные и сухие климатические фазы. В интервале около двух миллионов лет бассейн с крупным озером и речными системами сохранял участки с водой даже во время регионально сухих фаз. Это согласуется с мозаичной картиной главы: открытые сухие территории могли соседствовать с речными коридорами, болотистыми низинами, древесной растительностью и особенно богатыми кормовыми участками.

Изотопные исследования ранних Homo из Восточной Турканы показывают широкую пищевую экологию и использование разных ресурсов. Paranthropus boisei имел отчётливо иной изотопный профиль и был особенно связан с C4-растительностью. Конкретное социальное устройство Paranthropus по ископаемым остаткам не восстанавливается, но совместное присутствие разных гоминин в одном ландшафте подтверждено палеонтологически.

KNM-ER 1470 найден как сильно фрагментированный череп, впоследствии реконструированный из множества частей. Сохранность находки не позволяет восстановить обстоятельства смерти индивида. Для самой находки надёжно устанавливаются место, стратиграфический контекст и морфология сохранившихся частей; причина смерти остаётся неизвестной.

Глава 6. Общая кровь. Часть 1.

Глава 6 «Общая кровь»

Вид: ранний Homo, популяция Дманиси

Время: около 1,77 миллиона лет назад, ранний плейстоцен

Место: Южный Кавказ, район современного Дманиси

1

Первый толчок я принял за движение кого-то из взрослых под общей шкурой. Земля дрогнула коротко, почти без звука, и мать только сильнее прижала к себе младшего ребёнка. Через несколько секунд камни на краю навеса застучали друг о друга, склон над нами загудел, а люди одновременно начали выбираться наружу.

Я успел сделать несколько шагов, когда второй толчок оказался сильнее первого. Ноги разъехались на мелком щебне, пришлось опереться ладонью о землю. Сверху посыпались камни: один ударил женщину по плечу, другой раскололся рядом с моей рукой, и после этого взрослые уже не пытались понять, закончится ли всё само. Мужчины хватали детей, женщины кричали тем, кто задержался у шкур и мяса, старики уходили вниз по склону так быстро, как позволяли ноги.

Над нами что-то треснуло так громко, что звук перекрыл крики, и я поднял голову раньше, чем успел решить, стоит ли это делать. Верхняя часть серого склона медленно сдвинулась, потом движение сразу ускорилось. Кусты, камни и земля пошли вниз одной массой.

Я закричал, чтобы все уходили вниз по ложбине, и махнул обеими руками в нужную сторону. Направление поняли сразу. Мать уже тащила меня за запястье. Я вырвался только потому, что рядом упала старая женщина, приходившаяся ей сестрой по матери. Та получила камнем по бедру и не могла подняться. Мы с матерью потянули её вдвоём, но сдвинуть тяжёлое тело успели меньше чем на метр.

Удар земли сбил нас всех. Я услышал рядом хруст, на мгновение перестал видеть из-за поднявшейся пыли и почувствовал, как мать накрыла меня собой. Камни били по спине через её тело. Один тяжёлый ком земли придавил ступню, но я смог выдернуть ногу. Когда воздух немного очистился, старой женщины рядом уже не было. Там, где она лежала, двигалась только оседающая земля.

Мы отошли дальше и остановились лишь у русла, где склон становился положе. От прежнего места ночёвки осталась половина каменного выступа. Несколько людей так и не вышли из-под обвала, а один молодой мужчина лежал ниже осыпи и пытался вдохнуть. Грудь у него была вдавлена с одной стороны, кровь шла изо рта. Его мать держала ладонь у него на лице, пока движения не прекратились.

Потом начались поиски остальных, и к вечеру нашли троих. Одну женщину пришлось выкапывать почти полностью. Мужчину постарше засыпало только по пояс, но крупный камень разбил ему голову. Третьим был ребёнок, которого я знал всю нынешнюю жизнь. Его тело вытащили из-под корней куста, и мать ребёнка сначала прижала его к себе, а потом долго не отдавала мужчинам, хотя уже понимала, что он мёртв.

Группа за день потеряла пятерых и почти всю еду, оставшуюся у навеса. Никто не собирался оставлять мёртвых там, где мясо через несколько часов найдут звери. Сначала разделали мужчину с разбитой головой, потом женщину; ребёнка мать отдала последним.

К этому я давно привык. За миллионы лет человеческое мясо перестало вызывать во мне тот первый животный ужас, который когда-то мешал даже смотреть на разделку сородича. Я сам ел людей в одних жизнях и запрещал это в других, видел группы, для которых мёртвый родственник был пищей, и группы, где его тело охраняли от хищников. Нынешние люди съедали своих не потому, что ненавидели их при жизни. Вчерашнее родство никак не меняло того, что сегодня перед ними лежало мясо, а следующая нормальная добыча могла появиться только через несколько дней.

Мне достался небольшой кусок бедра женщины, которая утром помогала матери вытаскивать из волос младшего ребёнка колючки. Мать отрезала часть себе, остальное дала мне. Я ел вместе со всеми и смотрел на людей вокруг.

В нынешней жизни я начал разбираться в родстве раньше, чем научился нормально выговаривать половину общего языка. Люди хорошо помнили близких родственников. Мать знала своих братьев и сестёр, старшие женщины помнили детей своих матерей, мужчины различали ближайших сыновей, дочерей и тех молодых, с чьими матерями держались достаточно долго. За пределами близких родственников память становилась хуже: через два-три поколения оставались отдельные лица, рассказы и привычные запреты, а потом уже никто точно не помнил, кто кому приходился.

Совпадения быстро перестали казаться случайными. Мужчина, сидевший напротив и отрывавший зубами мясо с плеча покойной, был двоюродным братом своей женщины. Её мать родилась в соседней группе, но мать её матери когда-то ушла туда отсюда. Другой взрослый приходился своей постоянной женщине родственником сразу с двух сторон. Даже моя мать до моего рождения несколько лет держалась возле сына своей тётки.

Если бы я мог записать их родословные, общие предки почти у всех нашлись бы совсем недалеко.

Само по себе это ещё ничего не