Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

доказывало. Маленькие изолированные группы могли поколениями жить с близкими браками и не превращаться в собрание больных детей. Но здесь неприятные совпадения попадались слишком часто. У девочки примерно моего возраста правая стопа была заметно повернута внутрь, и при долгой ходьбе она начинала хромать. У двух братьев одной женщины были одинаково укорочены два пальца на левой руке. Три младенца другой взрослой женщины умерли один за другим, не прожив и года. Теперь она снова носила ребёнка, и никто вокруг не видел в этом ничего, кроме привычной неудачи.

Большинство детей всё-таки росли нормально. Я тоже развивался без заметных нарушений. Поэтому окружающие видели отдельные смерти, отдельные больные ноги и неудачные беременности, но не связывали их между собой.

Ночью земля снова дрогнула, и на этот раз никто не ждал второго толчка. Люди подхватили оставшееся мясо, детей и шкуры. Мы ушли вниз по руслу ещё до рассвета, оставив место, где прожили несколько сезонов.

Первые часы я больше смотрел на склон, чем под ноги. В прошлой человеческой жизни мне доводилось переживать землетрясения, но нынешняя местность беспокоила по другой причине. В ней было слишком много знакомого, хотя я никак не мог понять, откуда именно.

Солнце вставало со стороны невысоких гор. Главные хребты лежали дальше, за ними я по памяти ожидал другие долины и более высокие вершины. Реки уходили в направлении, которое тоже казалось знакомым. Ночью я уже несколько раз проверял широту по звёздам. Ошибка могла быть большой, особенно с нынешними глазами и без приборов, но я находился примерно на Кавказе.

Где-то далеко отсюда было море. В другую сторону за горами и огромными равнинами находилось место, где почти через два миллиона лет появится Москва. Потом в ней буду жить я, ходить по улицам и считать этот город обычной частью мира. Сейчас там не было ни города, ни людей, способных представить что-либо похожее.

Потом я увидел людей справа. Их было около двадцати взрослых и несколько детей. Они двигались параллельно нам по соседней полосе более ровной земли и выглядели настолько знакомо, что при другой ситуации наша группа немедленно начала бы решать, кто кому уступит дорогу. Лица, рост, тяжёлые челюсти, форма надбровий — различия были обычными для соседней группы, а не такими, чтобы бросаться в глаза издалека.

Ещё две группы показались позже. Первая шла ниже по руслу. У этих людей лица были значительно шире и сильнее выступали вперёд, нижние челюсти казались тяжёлыми даже на расстоянии. Вторая держалась ближе к противоположному склону. Несколько взрослых там выглядели гораздо легче наших: лица уже, надбровья слабее, корпуса меньше.

В другой день четыре группы на таком расстоянии уже обменивались бы угрозами. Сейчас со склона снова покатились камни, и все только ускорились.

Несколько часов мы двигались почти вместе. Никто не приближался достаточно, чтобы можно было ударить копьём или камнем. Мужчины постоянно следили друг за другом. Женщины держали детей ближе к себе, а когда одна из чужих групп остановилась у воды, остальные обошли её широким полукругом, хотя все были измучены и хотели пить.

К вечеру склон наконец перестал осыпаться. Мы вышли на открытую полосу между двумя низинами, где новый обвал уже не мог накрыть людей сверху. Группа, похожая на нашу, остановилась примерно в сотне шагов. Две другие тоже начали собираться возле воды.

Первый угрожающий крик раздался со стороны наших мужчин, а похожая группа ответила почти сразу, но кричала не нам. Её взрослые развернулись к широколицым чужакам. Один поднял палку над головой, другой начал бросать камни перед их ногами. Наши мужчины поддержали их без всякой договорённости. Расстояние быстро сократилось, и камни полетели уже по людям.

Широколицые сначала ответили, один наш мужчина получил удар в плечо, но затем к ним приблизились сразу с двух сторон, и они отошли. Более лёгкая группа ушла ещё раньше, не пытаясь проверить, готовы ли две похожие группы перейти от криков к настоящей драке.

Когда чужие скрылись, никто из наших не подошёл обнимать временных помощников. Мужчины продолжали держать палки и камни в руках. Между группами оставалось достаточно места, чтобы при первом движении снова начать угрожать уже друг другу.

Именно тогда земля слабо дрогнула ещё раз, и я наконец вспомнил прежнюю жизнь. Я уже умирал примерно в этих местах.

Не на этом самом участке и, вероятно, не в этой долине до последнего изгиба, но достаточно близко. В той жизни я был взрослым мужчиной. Первые толчки тогда тоже не показались чем-то особенным. Потом животные начали уходить из привычных мест. Стада спускались по долинам не в свой сезон, птицы поднимались большими группами, несколько дней стоял странный запах.

Дальше землю начало трясти чаще. Я помнил густой пепел, который забивал рот и нос, красноватое свечение ночью и то, как поток раскалённого камня медленно заполнял низину, а люди всё ещё пытались спорить с соседней группой за проход между склонами. Мы ушли от первого потока и попали под новый пепел. Несколько детей задохнулись раньше взрослых. Я прожил ещё меньше суток.

В других жизнях я видел эти места позже. Однажды здесь было намного больше голого тёмного камня и гораздо меньше почвы. Ещё через огромное число поколений растительность вернулась, а вслед за ней появились новые группы: одни оставались, другие уходили дальше на север, запад или восток. Я сам рождался среди людей, которые проходили через этот широкий район и через несколько лет оказывались далеко отсюда.

Никакого единственного перехода через эти места не было. Разные группы приходили сюда в разное время, уходили в разных направлениях, исчезали и появлялись снова.

Нынешняя жизнь была ещё одним таким возвращением людей в этот район. Похожая группа держалась рядом около трёх недель. Мы ночевали отдельно, но несколько раз охотились на одних животных, подбирали остатки возле одних туш и дважды едва не подрались из-за хорошего места у воды. Постепенно взрослые начали подходить ближе. Женщины обеих групп знали некоторые лица, а один старый мужчина оказался родственником женщины, жившей с нами.

Перед тем как чужие ушли на запад, две молодые женщины поменяли группы без какой-либо церемонии. Одна долго держалась возле своей матери, потом всё-таки подошла к нашим женщинам; в обратную сторону ушла наша молодая женщина. Мужчины с обеих сторон следили, чтобы никто не передумал после того, как женщина уже оказалась у чужих.

Пришедшая к нам женщина сначала спала отдельно от основной массы людей и дёргалась от каждого приближавшегося мужчины, но через несколько дней напряжение ослабло. Через несколько