Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

Никаких слов между нами не было. Через несколько месяцев я получил возможность вернуть долг. Ииркии оказался на земле после удара дубиной, а рядом не было никого из его людей. Когда я поднял копьё, он посмотрел на меня и не попытался закрыться.

Я ударил древком рядом с его головой и отошёл. После этого при редких спокойных встречах мы действительно начали искать друг друга.

Именно возле Ииркии я впервые заметил мужчину, который плохо подходил по внешности к его группе. Сначала решил, что это недавно захваченный чужак. Он был заметно уже в лице, с менее массивной нижней челюстью и другими пропорциями головы.

Но пленником он не был. Мужчина ел рядом с остальными, держал на руках ребёнка, получил мясо после разделки и вместе со всеми кричал угрозы нашей группе, когда один из молодых подошёл слишком близко. Ребёнок позже полез к нему сам и спокойно уснул на руках.

Я спросил Ииркии, и тот объяснил простую историю. Мать мужчины много лет назад попала к ним после разгрома другой группы, но её не съели. Она осталась и родила сына, который вырос здесь и теперь уже имел собственных детей.

Ииркии видел в этом обычную историю своей группы. Для меня её было достаточно: женщина совершенно другого облика родила здесь сына, тот вырос и уже имел собственных детей. Значит, искать неродственных женщин можно было не только среди похожих соседей. Оставалось добиться, чтобы мои люди вообще согласились принять такую женщину живой.

За следующие годы наша группа изменилась сильнее, чем я ожидал в детстве, но произошло это не из-за одного решения. После землетрясения многие знакомые кормовые участки стали хуже. Одна похожая группа потеряла нескольких взрослых во время обвала и всё чаще держалась рядом с нами. Сначала её люди ночевали отдельно, потом две их женщины перешли к нашим мужчинам, один наш молодой мужчина стал жить возле их женщин, дети начали перемещаться между стоянками так часто, что взрослые перестали каждый раз возвращать их обратно.

Через несколько сезонов две группы уже перестали держаться отдельно. Никто не собирал людей и не объявлял новое устройство. При очередной встрече с чужаками взрослые, которые раньше стояли двумя отдельными рядами, встали рядом и защищали детей обеих прежних групп.

Позже к нам присоединилась часть ещё одной похожей группы. Её мужчины потеряли нескольких женщин после болезни и ушли дальше, а три женщины с детьми остались возле нас, где уже жили их родственники. Ещё через несколько лет распалась группа, с которой мы постоянно пересекались на охоте. Половина людей ушла на восток, остальные постепенно остались среди наших кормовых отрядов.

К тому времени мне было далеко за двадцать. Людей вокруг стало слишком много, чтобы постоянно ходить одной толпой. Мы расходились на несколько отрядов, иногда на недели. Один держался ближе к реке, другой уходил к открытым участкам, третий следовал за стадами. Потом люди снова встречались, менялись мясом, женщинами, детьми, хорошими камнями и новостями о хищниках.

Все эти люди постепенно стали своими. Рядом с нами было проще пережить плохой сезон или потерю нескольких взрослых: переноски позволяли приносить мясо издалека, раненого можно было поить и нести несколько дней, а составные копья и дротики уменьшали число тяжёлых ран на охоте. Поэтому люди, потерявшие свою маленькую группу, чаще оставались возле родственников здесь.

Урукк стал одним из самых сильных взрослых. К тому времени его уши уже не казались особенно большими на тяжёлом лице, зато привычка идти прямо на неприятность никуда не исчезла. Он научился хорошо пользоваться копьёмёталкой, хотя всё ещё делал древки грубее моих и не любил долго подгонять наконечники. Несколько раз он возвращался с добычей, которую ранил первым, и после этого перестал напоминать, как когда-то смеялся над оружием.

Женщина Урукка пришла из одной из тех самых похожих групп, с которыми мы обменивались поколениями. Их первый ребёнок прожил меньше года, второй вырос, а третий умер через несколько дней после рождения. Урукк каждый раз видел конкретную смерть и не связывал её с происхождением женщины. Для него дети либо жили, либо не жили, как происходило вокруг всегда.

Я продолжал разбираться в родстве. Старики помнили, откуда пришли многие женщины, и по их рассказам удавалось восстановить два-три поколения. Пять или шесть групп, собравшихся вокруг нас, десятилетиями обменивались женщинами друг с другом. У женщины из далёкого кормового отряда мог оказаться общий дед с мужчиной, которого она видела всего несколько раз в жизни.

Людей стало больше и защищаться стало легче, но происхождение большинства женщин почти не изменилось.

Мне пришлось убедиться в ограниченности собственных возможностей ещё и другим способом. У нас с моей тогдашней женщиной было двое детей. Старшая девочка росла быстро, рано научилась узнавать съедобные корни и таскала за мной маленькие куски кожи, когда я шил мешки. Младший мальчик заболел в сезон дождей. Сначала начался понос, потом он перестал есть и почти не пил. Я кипятил воду, давал понемногу жидкости, следил, чтобы ребёнок не лежал на холодной земле, но через несколько дней тело стало слишком слабым.

Он умер у матери на руках. Я знал намного больше любого человека вокруг и всё равно не имел ни нужных лекарств, ни возможности понять, что именно его убило. Тело разделали позже вместе с другой умершей женщиной. Я отказался есть сына, его мать тоже не взяла мясо, и остальным досталось больше.

Смерть сына не доказывала ничего: такой ребёнок мог умереть в любой семье. Но к тому времени я уже слишком часто видел близких родственников вместе, повторяющиеся врождённые нарушения и семьи, где один младенец умирал за другим. Ждать, пока окружающие сами свяжут эти вещи, было бессмысленно.

Глава 6. Общая кровь. Часть 3.

3

Первую чужую женщину я не искал. После нескольких дней дождя земля возле одной старой промоины размокла. Мы проходили рядом, когда снизу раздался крик. Несколько мужчин сразу подошли к краю, рассчитывая найти раненое животное.

На дне сидела женщина, которая отличалась от большинства наших настолько, что люди рядом сразу напряглись. Лицо было уже, надбровья слабее, корпус легче. Одна нога распухла выше щиколотки, на предплечье засохла кровь. По следам наверху было видно, что её группа прошла здесь раньше и ушла дальше.

Женщина заметила нас и прижалась спиной к стенке промоины. В руке у неё оставался небольшой острый камень.

Я услышал знакомые слова