Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

Бояться нас у неё были все основания, а вытащить её оказалось нетрудно. Я опустил ремень, показал, как обвязать грудь, и двое мужчин помогли тянуть. Женщина сначала не хотела хвататься. Когда поняла, что оставаться внизу хуже, согласилась.

Наверху её сразу попытались убить. Урукк был не первым, но тоже подошёл ближе. Один мужчина уже поднял камень. Для наших взрослых из промоины только что достали крупное чужое тело, которое не могло нормально убежать. После нескольких голодных дней решение казалось очевидным.

Я ударил древком по руке мужчины.

— Не трогать, она моя, — сказал я на общем языке, используя самый простой понятный способ остановить спор.

Это не означало, что я действительно собирался немедленно сделать женщину своей. Но право сильного взрослого удержать добычу возле себя люди понимали лучше любых объяснений.

После удара мужчина отступил, а Урукк посмотрел на меня, потом на женщину и показал зубы в недовольной гримасе. Он помнил Ииркии и уже знал, что спорить со мной о конкретном чужаке можно долго.

Женщину я мысленно назвал Тонконосой Лисицей. Её настоящее имя звучало как Фнийи. Тонконосой она была из-за узкого лица, а Лисицей я называл её за привычку даже с больной ногой постоянно искать, куда можно отступить или убежать.

Первые дни Фнийи почти не спала. Я держал её рядом со своим навесом, давал еду и не оставлял без присмотра. Дважды молодые мужчины пытались проверить, насколько серьёзно я собираюсь её защищать: одного остановила угроза, второго пришлось ударить древком в грудь.

Фнийи видела это и всё равно не доверяла. Когда отёк ноги уменьшился, она ушла ночью.

Я обнаружил пропажу утром и не стал искать. Если Фнийи найдёт свою группу, тем лучше. Если не найдёт, моё желание удержать её силой ничем не будет отличаться от обычного захвата.

К вечеру она вернулась сама. На ногах была новая грязь, на щеке появилась длинная царапина. Фнийи подошла к краю стоянки, остановилась далеко от людей и ждала. Я положил кусок мяса на землю между нами и отошёл, после чего Фнийи подошла и забрала еду.

После этого несколько месяцев Фнийи больше не пыталась уйти. Тихо сидеть возле моего навеса она тоже не собиралась: если мужчина пытался отобрать найденную еду, Фнийи не всегда уступала. Один молодой получил острым камнем по предплечью и неделю ходил с перевязкой. Женщины сначала держали её подальше от детей, но однажды возле кустов появилась крупная кошка. Фнийи увидела движение раньше остальных, схватила ближайшего ребёнка и отнесла к взрослым. После этого мать ребёнка несколько раз сама делилась с ней пищей.

Она знала растения, которыми наши женщины почти не интересовались. Часть оказалась бесполезной, но один корень можно было есть даже тогда, когда в сухое время другой растительной пищи становилось мало. Фнийи показала место, где этого корня было много, и женщины быстро запомнили дорогу туда.

Через несколько сезонов я заметил, что никто уже не следит за Фнийи, когда она берёт мясо возле общей разделки. Во время встречи с незнакомой группой она встала рядом с нашими женщинами, подняла камень и начала кричать на чужаков вместе со всеми.

Она стала своей раньше, чем стала моей женщиной. Связь между нами возникла позже и ничем не отличалась для окружающих от других постоянных связей. Сначала у Фнийи родилась девочка, через несколько лет второй ребёнок; оба росли нормально. Для остальных это были дети, родившиеся внутри группы. Их происхождение никого не заставляло пересматривать представления о соседях.

Для меня Фнийи и наши дети подтверждали то, что я уже видел у Ииркии: настолько разные внешне люди могли иметь нормальных детей. Значит, мешали не тела, а обычай брать женщин только у привычно выглядевших соседей.

Подходящий случай появился через мою двоюродную сестру. Для себя я переводил её имя как Большезубая Куница. Ккцри была меньше большинства взрослых женщин, имела крупные передние зубы и в драке предпочитала неожиданно ударить и отскочить, а не долго бороться с более сильным человеком. Первый её ребёнок умер, мужчина, с которым она после этого держалась, погиб на охоте, а следующим очевидным партнёром становился близкий родственник сразу с двух сторон.

Я поговорил с Ккцри отдельно, показал на неё, на себя и на нескольких наших общих родственников, чтобы она поняла, о чём я говорю. После этого указал направление, где иногда появлялась группа Ииркии, и изобразил переход женщины.

Ккцри сначала решила, что неправильно поняла, а когда смысл дошёл, оттолкнула мою руку.

— Там живут чужие, они меня съедят, — сказала она на общем языке и показала зубами на предплечье.

Для Ккцри этого было достаточно: я предлагал уйти к чужим, которые могли её убить и съесть. О будущих детях она в этот момент вообще не думала.

Я привёл Фнийи, которую Ккцри знала много лет. Ккцри потрогала её лицо, показала на старый шрам на руке, спросила, не били ли её сначала. Фнийи честно ответила, что сначала её пытались бить и убить, потом показала на меня, на еду, на собственных детей и на остальных женщин.

Ккцри всё равно не согласилась. Урукк, узнав о разговоре, пришёл сам. Он выслушал мою попытку объяснить и ткнул пальцем в грудь Ккцри.

— Ккцри наша, а там живут чужие, — сказал он, а когда я показал на Фнийи, раздражённо отмахнулся. Фнийи для него уже давно была своей. То, что когда-то она пришла из чужой группы, не превращало остальных чужих женщин в подходящих для перехода.

Уговорами я ничего не добивался. Решение пришло после удачной охоты у людей Ииркии, когда мы встретились через несколько недель. Его группа добила крупного быка возле реки, и мяса оказалось больше, чем они могли унести. Люди резали лучшие части, набивали простые кожаные переноски и уже оставляли на туше то, что не успевали унести.

Я смотрел на оставшееся мясо и понял, что объяснять родство и будущих детей вообще не нужно.

Ииркии сначала выслушал меня молча. Я показал женщину примерно роста Ккцри, затем огромную кучу мяса, раза в два тяжелее её тела. Потом обозначил переход женщины к его группе и мясо — к нашей.

Ииркии рассмеялся, решив, что я предлагаю обменять хорошее мясо на чужую женщину, которую проще поймать или убить. С его точки зрения это действительно выглядело плохо.

Я показал на Фнийи, которая стояла среди наших людей, потом на мужчину с непривычным лицом из его