Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

мира, но она определённо произносит их случайно. Если учесть изменения её личности, то, вполне возможно, что в бардаке внутри её хорошенькой головки есть нечто близкое мне куда больше, чем я думал. Точнее близкое мне прошлому. Или Ягишна такая же, как я?

— И почему каждый раз, когда мне кажется, что всё начинает проясняться, всё становится лишь запутаннее? — задумчиво пробормотал я.

Колдунья и кикимора посмотрели на меня, потом переглянулись и одновременно пожали плечами. Пирожок под столом ткнулся в мою руку мокрым носом, и я рассеянно отдал ему кусок мяса вместе с костью.

Донельзя довольный пёс тут же схватил угощение и побежал в другую комнату, будто кто-то тут мог отнять у него еду. Но Пирожок прогадал, ведь настоящий враг ожидал его на лестнице и, судя по шипению, настроен был весьма серьёзно. Спустя несколько секунд лая, крайне расстроенный пёс вернулся на кухню и с почти человеческим вздохом растянулся у моих ног. Дуся тут же схватила самый большой кусок мяса, старательно подула на него и пошла успокаивать мохнатого, который, едва поняв, что происходит, разом позабыл обо всех своих проблемах.

Жаль, что остальные так не могли. Судя по тяжёлому взгляду Ягишны, она подумала о том же…

20. Под лежачий камень

Утром, ни свет ни заря, ко мне заявился Богуш. Он вышел из подводной реки и, разводя сырость, притопал на кухню. Водяной был явно не в духе, так как сходу попросил хреновухи, да побольше, квашеной капусты и хлеба. Благо Кузьмич уже бодрствовал, так что в кратчайшие сроки организовал всё необходимое.

— Не рановато для хреновухи-то? — я поглядел в окно, где над лесом только поднимался золотистый солнечный диск.

— А тебе чего, жалко? — раздражённо огрызнулся Богуш.

— Мне для гостей ничего не жалко, — спокойно парировал я.

Перехватив мой дружелюбный взгляд, водяной устало вздохнул и помассировал виски.

— Прости, друже, — выдохнул он. — Дождь этот проклятый столько забот на меня вывалил, что продыху нет. Залило всё и везде. Еле сдюжил. Думал, хоть ты подсобишь, а тебя и след простыл. — Богуш посмотрел на меня с укором.

— Были неотложные дела.

— А, ну да, ну да, — тут же надул губы водяной, — это ты у нас занятой жутко, а я так, дурью маюсь. — Едва договорив, он одним махом опрокинул в себя порядочную порцию хреновухи, словно хотел утопить в ней и усталость, и досаду одновременно.

Увы, это так не работало.

— Прости, друг, — я налил гостю ещё, а сам отпил горячего сбитня, — спасибо, что лесу помог. Но у меня действительно не было никакой возможности поучаствовать.

По моему взгляду Богуш сообразил, что я не отлынивал, да и делами занимался серьёзными.

— Чего такое-то? — спросил водяной, аппетитно хрустя квашеной капустой.

Не зная, с чего начать, я решил сразу обозначить главную проблему:

— Нас с Ягишной затянуло в Подземный мир.

Богуш перестал жевать, замер с открытым ртом и даже уронил на стол немного недожёванной капусты. Глаза его при этом стали напоминать блюдца, по размеру сравнимые с тем, из которого он эту самую капусту и уплетал.

— Выпей, — посоветовал я, подвигая небольшую кружку ближе к гостю.

Водяной коротко кивнул, выпил, судорожно проглотил и в этот раз обошёлся без закуски.

— Это как так-то? — севшим голосом спросил он.

Немного поразмышляв, а не настало ли самое время для хреновухи, я всё же остановился на сбитне и поведал товарищу о наших с Ягишной приключениях во всех подробностях. Умолчал разве что о её памяти касательно моего старого мира — для собеседника сути это не меняло, а подробностей и вопросов прибавляло существенно.

К концу моего рассказа Богуш уже уговорил почти кувшин хреновухи и вовсе не потому, что я медленно говорил, а потому что он слишком быстро пил. Кузьмич едва успевал подливать. Богуш и слушал, и пил, и ел одинаково жадно. Так он вёл себя, когда очень волновался. Бедняга даже побледнел и начал потеть, что случалось с ним крайне редко, так как водяной по своему естеству влагу терять очень не любил и берёг каждую её каплю.

— Ну дела, — только и пробормотал он, уже без всякого стеснения допивая хреновуху сразу из горлышка кувшина. В этот раз закусить Богушу всё же захотелось, вот только со стола он всё уже смёл, поэтому просто занюхал седой головой Кузьмича.

— Теперь тиной вонять буду, — обреченно выдал домовой и пригладил волосы вместе с бородой. — Попросил бы чего пожевать, я бы сразу и…

На кухню буквально влетела Дуся с куском теста в крохотных ручонках. На ходу кикимора приветливо улыбнулась нам, а потом, по своему обыкновению споткнувшись, прокатилась по комнате кубарем, впечатавшись в противоположную от входа стену.

— А я всё думал, — протянул Богуш, — чего тут не хватает. — Он посмотрел на поднимающуюся с пола Дусю. — Но теперь вот всё на месте, по-старому.

— Ты чего удумала, болезная? — спрыгнув с лавки, Кузьмич пошел разбираться с отчаянно жестикулирующей кикиморой.

— Что ещё за кофя⁈ — вопрошал он. — Не знаю ничего такого. А второе что? Кура…круваса… тьфу ты! — домовой в сердцах сплюнул и топнул короткой ножкой. — Так и говори — булка! Не просто булка? Тогда пусть сама идёт и печёт, что душе угодно.

Дуся зашипела. Кузьмич зашипел в ответ, чем совершенно сбил кикимору с толку. На шум пришёл Ганя, посмотрел на шипящую парочку как на умалишённых (впрочем, он много на кого так смотрел), раздражённо дернул хвостом и удалился.

— Ничего не понимаю, — поделился со мной Богуш, пытаясь разобраться в предмете спора домашней нечисти.

А я вот понимал. Но просто сменил тему.

— Что тебе известно о Подземном мире?

— Ну и вопросы у тебя, друже, — запыхтел водяной. — То про Чёрный лес расспрашиваешь, теперь вот про Подземный мир. Тебе чего дома не сидится?

— Ещё как сидится, да только посидеть не дают, — я услышал шаги на лестнице. Забава ещё не вернулась от отца, значит, спускалась Ягишна. Спустя несколько мгновений я учуял исходящий от неё горьковатый аромат полыни, чабреца и ночной фиалки.

— И кто же тебе мешает, скажи на милость? — прищурился Богуш.

— Очевидно, что я, — слух у Ягишны был не хуже животного. Войдя на