Фантастика 2025-96 - Ким Савин

готовность работать, не обращая внимания на время суток, произвела на Александра немалое впечатление. Пускай американцы – народ, который измеряет все исключительно прибылью, но уж в деловой хватке им точно не откажешь.

Еще больше его поразило то, что они не стали ночевать на борту его флагмана, чтобы рано утром приняться за работу, а сразу отправились осматривать трофейные корабли. Аргументировали они это просто: что ночью, что днем в трюмах без фонарей не обойтись. Так что – какая разница? Ну, что же, хотят люди поработать – кто он такой, чтобы мешать их порыву? Именно так сказал Александр и дал отмашку сопровождать гостей. Сам же в это время переговорил с Матвеевым, который и рассказал ему подноготную ситуации.

Откровенно говоря, отправляясь в город, их главный специалист по финансам изначально не волновался за исход миссии. Даже если не удастся встретиться с представителями фирм, которые сотрудничали с русскими в Атлантике, здесь у него имелись знакомства. Американцы же не те люди, которые упустят хотя бы пару центов прибыли, а потому варианты найдутся. Однако все получилось даже проще, чем он ожидал. Фокус в том, что русских здесь ждали.

Американцы и впрямь не любили терять прибыль. А потому те, кто уже имел дело с Верховцевым, логично рассудили: человек он ушлый, эскадра у него сильная… Перехватить его в море сложно, на берегу – страшно, а значит, от неприятностей он уйдет. А вот от побережья Америки – далеко не факт. Кто знает, где он появится? Передать своим людям инструкции – расходы, прямо скажем, ничтожные, особенно для крупных торговых домов, имеющих представительства во всех портовых городах.

Ну а когда русские появились, вопросы и вовсе остались исключительно организационные, причем уже не раз отработанные по другую сторону континента. Не такая большая здесь страна, чтобы информация не дошла до заинтересованных ушей. Тем более что правительство Соединенных Штатов неофициально, однако вполне уверенно симпатизировало России[139].

Дальше все было просто. «Эвридика» вошла в порт, где Матвеев даже не успел сойти на берег, как был встречен очень вежливыми и хорошо одетыми людьми, поинтересовавшимися, не является ли он представителем «адмирала Верховцева». Услышав такое, Александр не смог удержаться от смеха. И лишь потом сообразил, что никто из его людей, слышавших разговор, даже и не думал веселиться. С их точки зрения, такое обращение было вполне заслуженным. Как-никак, стоит во главе сильной эскадры, которую сам же и создал, наводит ужас на все здешние воды… Помнится, в былые времена авантюристы с меньшими достижениями (и куда худшими мозгами) объявляли себя не то что адмиралами – императорами – и это воспринималось окружающими как должное.

Так вот, встретили, очень быстро собрали людей, прибыли на борт и отплыли к эскадре. Всю ночь работали, а утром состоялся деловой разговор. Очень деловой, поскольку говорили много, на повышенных тонах, но исключительно по теме финансов. Ибо американцы весьма хотели взять трофеи за бесценок, ну а русские были вполне не против всех их далеко послать. В конце концов, корабли можно отогнать и в Россию, в тот же Петропавловск. Там будут рады любым грузам. Конечно, призовые деньги получат не сразу и небольшие, ибо казна Российской империи знаменита неторопливостью и необязательностью. Зато совесть чиста, а это тоже немаловажно. И такой вариант не устраивал уже покупателей, которые успели нацелиться на товар и даже мысленно найти, кому его перепродать. Причем выгоду, судя по всему, рассчитывали иметь куда больше трехсот процентов прибыли[140].

Словом, торговались долго и азартно. В какой-то момент Александр обнаружил, что он не участвует в разговоре. Только глубокомысленно и со значением хмыкает, наблюдая за процессом со стороны. Остальные капитаны ведут себя точно так же. А ведет переговоры один Матвеев. Причем если американцы торгуются умело, но немного механически, по работе, то русскому купцу процесс опустошения карманов оппонентов, похоже, доставлял истинное удовольствие.

О, как он в этот момент преобразился! Точнее, он преображался постоянно, весь поход. И дело не только в одежде – то, что Матвеев таскал ныне, близко не напоминало русскую купеческую моду. Бороду, которую он, как и положено староверу и потомственному купцу, холил и лелеял, Матвеев весь поход менял, укорачивал… А сейчас начал бриться наголо, оставив только щегольские усы. Это сбросило его облику лет десять и добавило успеха у прекрасного пола во всех портах. Которым он, к слову, пользовался напропалую. Купец стал пиратским капитаном… Образ мышления изменился, облик – следом за ним. В общем, как говорят философы, бытие определяется сознанием[141].

Но все эти изменения происходили медленно, в течение недель и месяцев, а потому не бросались в глаза. Теперь же Матвеев словно рывком вернулся в не такое уж и далекое, но кажущееся прочно забытым прошлое. Пират исчез, а его место занял купец, одновременно с честными глазами и хитроватым прищуром. Тот, чьи предки поколениями торговали в разных концах света, не гнушаясь порой и взяться за топор, и провернуть аферу, но притом всегда держа слово. И американцы, вроде бы тоже не дураки, опытные и грамотные, двое так даже и с заметными признаками еврейской крови, явно проигрывали ему в словесном поединке.

Под конец они уже не торговались даже, а так, вяло отбивались. И результат получился вполне закономерный. Нет, без выгоды – и хорошей выгоды – американцы, конечно, не остались, но и русские карманы пополнились весьма заметно. Теперь и корабли есть, на что ремонтировать, и побуйствовать морякам в порту можно, и еще много на что останется. Ну а потом, когда они уже закончили расчеты и договорились о месте передачи кораблей (все как всегда, укромная бухта на небольшом удалении от порта), к Верховцеву подошел один из американцев и спросил его, возможно ли двум джентльменам побеседовать об одном весьма деликатном вопросе.

Да-да, именно так он и выразился. Построение фраз, конечно, стилистически не совсем правильное, однако же сам факт того, что американец умеет говорить по-русски, сразу расположил к нему Александра. И, хотя на джентльмена из них двоих походил немного разве что сам Верховцев[142], ничего против разговора он не имел. Тем более что любопытство было одним из тех качеств, которые хоть и считаются несколько сомнительными для человека благородного происхождения, но все же дают иной раз хороший результат.

– Господин адмирал… – начал американец, когда они отошли от все еще обсуждающих детали коммерсантов и, тут же замолчав, выжидательно посмотрел на Верховцева. Так, на всякий случай, а вдруг обидится. Убедившись, что какая-либо реакция на такое обращение у молодого офицера отсутствует,