"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

не стоит даже тратить время, — с апломбом заявил он. — Я знаю человека, который прятал в соляных шахтах Тюрингии золото рейха, а там ценности считали грузовиками. Это гауптштурмфюрер Эрих Прибке. Он живёт в Ункильо. У меня есть его адрес.

Я удивлённо посмотрел на Менгеле. Связанный, избитый, но уверенный, что всё ещё играет в шахматы, где каждый ход — его. Он отвечал на вопросы Фунеса почти без принуждения, но вид у него был такой, будто он делает нам одолжение. Словно мы, недочеловеки, должны быть благодарны ему за эти крохи информации.

Допрос продолжался ещё несколько часов. Горка диктофонных плёнок на столе Фунеса всё росла и росла, достигнув немалых размеров. Менгеле рассказывал о других нацистах, о местах их укрытий, о своих связях. Его память была феноменальной, и он, казалось, наслаждался тем, что делится этой информацией, словно пытался показать нам какой он осведомленный, важный для нас источник сведений.

О своем выезде из Германии после оккупации Менгеле рассказал во всех подробностях: как обманул американцев, потом проник в советскую зону, чтобы вытащить архив с исследованиями. А уж о «крысиных тропах» и помощи Ганса-Ульриха Руделя и Адольфа Эйхмана поведал чуть не с улыбкой.

— И где сейчас архив? — спросил Фунес.

— Здесь, — самодовольно ответил Менгеле. — В моем кабинете.

Фунес кивнул Карлосу, и тот вышел. Через минуту вернулся и показал нацисту толстую канцелярскую папку с надписью готическим шрифтом.

— Да, в таких папках, — кивнул немец.

— А что же вы не попытались скрыться, когда получили известие о смерти Эйхмана? — снова влез я с необязательным вопросом.

— Самонадеянность, — кивнул Менгеле. — Думал, что живу достаточно далеко от Буэнос-Айреса. А вы так быстро до меня добрались. Это Адольф меня сдал?

Но ответа не дождался.

Наконец, когда Менгеле замолчал, Фунес поднялся. Он даже потянулся после долгого сидения. Размял руки, не спеша провел ладонями по бедрам, и, подняв голову, рассматривал балку под потолком.

— Пожалуй, всё, — сказал он, посмотрев на окружающих. — Карлос, готовь фотоаппарат, — скомандовал он. — Повесим его прямо здесь. Пули этот мерзавец не заслуживает.

Только сейчас Менгеле показал страх. Лицо побледнело, глаза расширились, а губы задрожали. Вся его надменность и самоуверенность мгновенно улетучились, сменившись паническим ужасом.

— Как же? — забормотал он по-немецки, но потом перешел на испанский: — Не допускайте ошибку, я так много знаю. Меня нельзя убивать. Я еще не всей информацией поделился. Если надо, судите меня!

Я смотрел на Альфонсо, который влез на стол и примерялся, как удобнее перекинуть веревку, и вдруг поймал себя на мысли, что палачи и жертвы сейчас меняются ролями. И никто из них не лучше. Мне показалось, что смерть ничего не решит, лишь создаст новый виток насилия. Разве ради этого я всё это затеял?

Но потом вспомнил свою гибель в газовой камере, синеющее лицо Йоси, мою клятву, и сомнения ушли. Мало ли что мне кажется. Я должен выполнить своё обещание.

Соня, которая всё это время молчала, шагнула вперёд.

— Я сама повешу его, — сказала она.

Похоже, сейчас осуществится главная цель ее жизни. Соня так это произнесла, что сразу стало понятно: она ждала этого момента уже не один год.

— Нет-нет-нет! — Менгеле сорвался в истерику, и Гарсия сначала легонько стукнул его в солнечное сплетение, а потом ловко сунул кляп в рот.

— Нет, — сказал я, и мой голос прозвучал увереннее, чем я ожидал. — Я должен сделать это сам, так как именно я придумал эту миссию.

Фунес чуть улыбнулся, глядя на нас.

— Хорошо, — сказал он. — Не надо спорить. Разыграем в орлянку, кто наденет петлю, а кто выбьет стул из-под ног. Справедливо?

Сначала Соня, а за ней и я, кивнули.

Он достал из кармана монету, подбросил её вверх. Она блеснула в тусклом свете и упала ему на ладонь. Фунес посмотрел на меня и на Соню.

— Решка, — показал он результат. — Тебе достаётся право надеть петлю, Луис.

Я кивнул. Моё сердце колотилось, как сумасшедшее. Это моя месть. И она, наконец, свершится.

Я посмотрел на Менгеле. Тот мычал, выпучив глаза. «Наверное, давление высокое», — подумал я, глядя на лопнувшие один за другим сосудики возле роговицы.

Альфонсо со второго раза перекинул веревку через балку, и ловко завязал петлю. Подергал, пробуя на прочность, а затем протянул её мне. Гарсия тем временем тащил Менгеле к стулу. Нацист уже не сопротивлялся, лишь покорно шагал.

Я взял петлю. Грубая верёвка обожгла ладонь. Подошёл к Менгеле. Взгляд эсэсовца был прикован к моим глазам. Он не отводил его, словно пытаясь прочесть в них что-то.

— У меня готово, — сказал Карлос, поднимая фотоаппарат.

Я надел Менгеле петлю на шею. Он дернул головой, будто пытаясь избавиться от нее. И в этот момент, наклонившись, я тихо прошептал ему на ухо по-немецки:

— Мой номер в Аушвице — восемьдесят три пятьсот семнадцать.

— Отходи уже, — нетерпеливо прошипела Соня.

Стоило мне шагнуть в сторону, как Гарсия, обняв Менгеле, приподнял его и поставил на стул.

Соня не стала ждать, быстро подошла и ударила ботинком по ножке.

Глава 15

Тело Менгеле еще долго качалось маятником в петле, совершая медленные, жутковатые колебания под потолком, освещенным ярким светом лампы. Каждый разворот отбрасывал по стенам нелепые цветочные тени, как будто орнамент сам превратился в часть кошмара. Я смотрел на это, оцепенев, ощущая привкус железа на языке и холод в висках.

Карлос поднял фотоаппарат. Вспышка ослепила меня. Он запечатлевал момент, чтобы история, пусть даже и через годы, смогла увидеть такой финал. В этот миг Фунес, прежде стоявший в сторонке, словно наблюдатель, вдруг оживился. Его голос прозвучал резко, обрывая затянувшуюся тишину.

— Быстро подгоняйте машину, грузим архив и уезжаем! — скомандовал он, его слова заставили меня очнуться от оцепенения.

Альфонсо, кивнув, молча вышел из дома. Хлопнула входная дверь, а затем шаги, удаляющиеся в темноту. Моё внимание, однако, осталось приковано к распоряжению Фунеса. Я не мог понять, что он имеет в виду. Какой еще архив? Я помнил слова Менгеле о его бумагах, о «научных изысканиях», о «тайных маршрутах», но в тот момент это казалось чем-то второстепенным, утонувшим в общей массе ужасающих признаний. Точно, папку показывал кто-то. Я думал, что допрос Менгеле и сама казнь — вот основная часть нашей миссии, её