Завещание беглеца - Андрей Геннадьевич Лазарчук

доходил до сознания. Поскольку внезапность нападения не оправдала себя, Мерта словно бы теряет интерес к схватке и пропускает удар. Правда, защита у нее и без того  поставлена слабовато. Или, может быть,  сказывается возраст?

Итак,  Мерта лежит, скрючившись на полу. Я стою, прижавшись спиной к стене шлюза — цилиндрической камеры диаметром чуть больше роста человека, где от одной герметической двери из бронепластика до другой - всего-навсего полтора метра.

Мерта лежит неподвижно, однако я знаю, что она меня слышит. Я на всякий случай я обыскиваю ее, но оружия, как и ожидал, не нахожу.

— Я рад, что не пришлось прибегать к долгим объяснениям, — говорю я. — Тебе понятно, кто я, мне известно, кто ты. Переиграть меня тебе вряд ли удастся. Все, что от тебя требуется - это сообщить мне код шифровки, которую передал Олав из Галифакса. Вообще - секрет кода, основанного на четвертичной записи. Как видишь, мне известно и это.

Мерта поднимает голову, встряхивает ею, произнеся что-то вроде «ба-да-ба-да-ба-да», и садится на пол, прислонившись спиной к двери, ведущей в крыло С. Глаза поначалу плавают, но постепенно взор снова обретает осмысленное выражение.

Мерта переводит взгляд на меня, и в зрачках ее вспыхивают ледяные искры ненависти. Губы и подбородок шведки - в пузырящейся слюне, тонкая струйка стекает по шее — жалкое и неприглядное зрелище.

— Как видишь, я пошел ва-банк, — говорю я. — Теперь нам с тобой мало что осталось терять. Если ты раскрываешь секрет кода, мы выходим отсюда и расстаемся навсегда. Разумеется, обоюдную «засветку» нам с тобой  наши конторы не простят.  Но это - дело десятое. Конечно, в том случае, если кодированная информация Олава заслуживает внимания. Но не вздумай молчать или делать вид, будто ты никакого кода не знаешь. В этом варианте мы будем сидеть здесь, пока экипаж не обнаружит, что шлюз блокирован, а я постараюсь, чтобы он обнаружил это как можно скорее. Тогда крылья А и Д отваливают, наши два крыла совершают экстренную посадку на первом же пригодном аэродроме, и нас хватают контролеры ООН как двух неидентифицированных агентов, противозаконным образом вступивших во владение универсальным ключом.

— Идиот! — шипит Мерта... по-русски. Впрочем, что тут удивительного? Если я свободно говорю на трех языках, то почему Мерта - разведчик высокого класса - не может знать русского? — Не надо вешать мне лапшу на уши! Я прекрасно знаю, что ты агент КОМРАЗа, и никакие контролеры ООН тебе - не указ, и право на ношение универсального ключа у тебя есть... Но неужели ты думаешь, будто чего-нибудь добьешься? Я ведь все сделаю, чтобы тебя взяли именно как агента, но не агента КОМРАЗа, это не предосудительно, а как советского шпиона, которому на аукционах нечего делать. Что касается меня… Какой я агент? Я просто жертва. Озверевший красный агент насилует в шлюзе «Стратопорта» пожилую шведку! Ничего  «шапка», а?

— Тебе не удастся уйти в кусты! — угрожаю я.

— Почему же? На ключе — твои отпечатки пальцев, я к этому делу непричастна. Оружия при мне нет, компрометирующих материалов — тоже. А из тебя - если тряхнуть! - я уж и не знаю, что посыплется.

— Ты считаешь, твои шефы простят тебе, что ты так глупо засыпалась с русским?

— Разумеется, нет. Вероятнее всего, они уже сейчас просчитывают вариант, как бы разломить «Стратопорт» между крыльями В и С, чтобы избавиться от нас обоих. И полетим мы с тобой как птицы. И, может быть, я еще в воздухе постараюсь перегрызть тебе горло, чтобы ты умер все-таки от моих зубов, и наверняка. На океан - надежда слабая. Вдруг вы, русские, умеете падать в воду с десяти тысяч метров и не разбиваться?

Признаюсь, от этих слов и от интонации, с которой они были произнесены, мне стало зябко.

— Я уже сейчас предвкушаю этот полет, последний полет в нашей жизни, — в голосе Мерты появились кликушеские завывания. — Я чувствую твою кровь на моих губах, я чувствую, как ты…

Мерта резко смолкает. Голова ее падает на грудь, шведка валится набок и гулко стукается лбом о пол тамбура. Я наклоняюсь над ней. Не верю своим глазам. Что это? Обморок? Коллапс? Или, может быть... смерть?

Я хватаю руку Мерты и ищу пульс. Ни единого биения. Пульс не прощупывается. Я судорожно выхватываю компьютер, набираю команду «Анамнез», вытягиваю щуп диагностера и прикладываю к шее лежащей женщины. На индикаторе вспыхивает цепочка цифр. Пульс, давление, дыхание... — сплошь нули. И лишь температура тела — 36,5 — нарушает это однообразие. Значит - смерть. Остановка сердца. Мерту словно бы выключили...

Непрямой массаж сердца — вот единственная соломинка, которая может сейчас вытянуть шведку с того света. Я резко рву «доломанку» от ворота книзу, лишь шнуры разлетаются в разные стороны. Под «доломанной» — обыкновенный батник. Тем же варварским движением я распахиваю и его: трещит ткань, стреляют в стены две-три пуговицы. Разумеется, на Мерте лифчика нет. Лишь мельком отметив непропорционально большие - просто огромные - ареолы, я накладываю руки на левую сторону груди шведки и начинаю качать. Вдох — раз, два, три, четыре… Выдох — рот в рот. Вдох — раз, два, три, четыре… Выдох — рот в рот. Вдох — раз, два, три, четыре… Выдох — рот в рот. Ох, и тяжелая эта работенка — делать непрямой массаж параллельно с искусственным дыханием! К тому же очень тесно. И нет никого, кто посодействовал бы... И я не имею права кричать:  «Помогите!»...

Проходит минуты три. Я уже взмок. Никакого эффекта. «Завести» сердце Мерты мне не удается.

Я качаю, как автомат. Мои руки ходят, словно поршень аппарата ИВЛ, а в мыслях царит черный ужас. Я давно понял, в какую ловушку я попал. Кто-то дождался, пока мы с Мертой уединились, а потом убрал «шведку» — пусть опытная агентесса, пусть профессионалка, по ее карту в данной ситуации не посчитали козырной. И вот я в западне: заперт в шлюзе, передо мной — полуобнаженная мертвая женщина в растерзанной одежде, сейчас дверь откроется, войдет главный стюард (это хорошо — стюарды на «Стратопорте» не вооружены) или кто-нибудь из пилотов (это хуже - дырка калибра 7,62 в голове мне обеспечена), и меня либо убивают на месте, либо грубо вяжут по обвинению в зверском изнасиловании со смертельным исходом. Надо быть полным идиотом, чтобы влипнуть в такую историю!

Я даже догадываюсь, каким образом убрали Мерту. Мне доводилось слышать об испытаниях микроволновых пистолетов — «карманных» мазеров, - но я не представлял, что когда-нибудь увижу подобное оружие в действии. Смысл его вот в чем. Направленный микроволновый луч наводится на сердце, излучение блокирует проводящую систему, и миокард перестает работать. Воздействие центральной нервной системы также отсекается. Здесь важны два фактора: точно подобранная частота и предельно меткий прицел. Если моя догадка верна и Мерту убили из карманного мазера,