Завещание беглеца - Андрей Геннадьевич Лазарчук

 На галерее больше делать было нечего, и я решил пройтись  по всем салонам крейсера. Совершать время от времени такие прогулки весьма полезно: народ сейчас любит путешествовать, всеми овладела тяга к перемене мест: глядишь - и встретишь какого-нибудь знакомого. Хорошо, если доброго. а если недоброго - тоже неплохо. Прогнозируя виртуальный нежелательный контакт, можно заранее рассчитать игру на два-три хода вперед, что при внезапном развитии событий удается далеко не всегда.

Я начал обход с дальнего конца «Стратопорта». Во всех трех салонах салонах крыла Д - ни одного знакомого лица. Крыло С — тоже чисто. Крыло В… Я уже приближался к кормовому выходу из левого салона, как вдруг чей-то молниеносный взгляд, брошенный из-под ресниц,  остановил меня. Как удар бича. Или укол рапирой. Такие ошибки обычно обходятся противнику очень дорого.

Самую милость сбавив прогулочный темп, я окинул взглядом три места с правой стороны прохода. У имитатора — точеная женская фигурка. Модные миткалевые штаны (язык не поворачивается назвать этот бесформенный предмет  «брюками»), замшевая  «доломанка» с набивными плечиками, длинные льняные волосы перехвачены налобным шнурком. Пассажирка - на вид ей  лет тридцать пять — тридцать шесть - безразлично смотрит в имитатор. Боже мой! «Хрупкая женщина с чистыми глазами!»... Мерта! До чего же хорошо она сохранилась. Мы не виделись восемнадцать лет, а «жена» Ольсена все такая же, как в далеком семьдесят восьмом, ну разве что чуточку повзрослела, сменив амплуа «инженю» на образ независимой вечной студентки. А ведь Мерте в этом году — ровно пятьдесят! Да, профилактическая ювенализация делает чудеса!..

Итак, что мы имеем? На одном «Стратопорте», следующем по дистанции, которая соединяет города аукционов,  «случайно» встречаются  два эксперта по безопасности из КОМРАЗа и два «бывших» зубра ЦРУ. Точнее, зубр и зубриха. А еще точнее - не два, а неизвестно сколько, это я в лицо только двух знаю, на крейсере их может быть до ста и больше - бравых ребят с той стороны невидимого фронта 

Ладно, пока будем думать о двоих. Какова их цель? За кем охотятся? За мной? за Володей? За кем-нибудь из «байеров»? Доживем — увидим. Сейчас моя первейшая задача  — криптограмма. Я уже хорошо отдохнул, пора снова браться за чертову шифровку!

Из левого салона В я вышел к тамбуру, ведущему в наше крыло, быстрыми шагами пересек причальную галерею, затем замедлил движение, умерил пульс и спокойно вошел в свой салон.

Первый взгляд — в сторону Олава. Сидит на месте. Золотая копна видна над спиной кресла. Второй взгляд — на Володю. Очень странная поза. Странная - для Володи. «Стратопорт» потряхивало, я шел неровным шагом, опираясь на спинки кресел слева и справа, именно это и спасло меня от «засечки».

В двух шагах от Володи я понял, что он мертв.

VII

Сердце — бух! Потом — бух! Бух! Пауза. БУХ!! Экстрасистола. Еще одна. Сейчас потемнеет в глазах — и… Нет. Живу. Мотор работает.

Так. Володя мертв. Продолжаю идти. Надо продолжать идти как ни в чем не бывало. Тот, кто за мной наблюдает, — а за мной обязательно наблюдают, и не только Олав, — нив коем случае не должен догадаться о нашей связи с Володей. Даже если ОН... ОНИ.. об этой связи знают , я не имею права проявить ее.

Таким вот образом. Пассажир, занимающий место 11-Д, просто спит. А еще один пассажир спокойно идет к своему месту 9-В. И его немного пошатывает. Потому что «Стратопорт» трясет. И ничего не случилось. Только тот, что в проходе, идет не к месту, а к инфаркту. А тот, кто в кресле, не спит, а убит. Убит!!!

Сработало все сразу - и опыт, и интуиция, и натренированная наблюдательность: я не заметил никакой реакции со стороны Володи на мое приближение. И еще есть признаки. Всегда найдутся признаки, по которым опытный глаз определит смерть. А глаз у меня опытный. Слишком даже. Что-то много я видел много мертвых тел за последние пять лет. Чересчур много для нормального человека. А кто сказал, что я нормальный? Разве это нормально — ковылять по проходу мимо твоего друга и соратника, убитого несколько минут назад?!

Снова пульс зашкалило. Ничего, иду. Иду. Вот только от пота мокрый — хоть выжимай. Тот, кто за мной наблюдает, обязательно отметит: Щукин идет мимо трупа Фалеева весь в поту. А что поделаешь? Перспирацию — вещь неподконтрольная, ее не победишь никакой тренировкой.

Прохожу мимо тела Володи. Бедный ты мой парень! Ведь как котенка тебя сделали - ты даже и пальцем пошевелить не успел. Господи, Володя, это ты-то! Я лишь раз видел тебя в неогневом бою — это было зрелище суперкласса.

…Вашингтон. Мы шли из Агентства по охране окружающей среды в свою гостиницу -  в тот раз нам нам забронировали места в «Чэннел» - и вдруг на углу Шестой стрит и авеню Мэн, прямо перед «Ареной», пятеро крепких ребят с цепями и ядрами. Есть такое развлечение у тамошней «золотой» молодежи — носить полуторафунтовое ядро на шнурке, привязанном к локтю, вам мило пуляют ядром в лоб, и вы долго — очень долго — ничего не помните. Если, конечно, остаетесь живы.

Дальше все было быстро. Володя крикнул: «Саша, возьми рыжего!» Я нырнул вбок, нанес в пируэте  «рыжему» удар носком левой ноги в пах, перенес тяжесть на эту же ногу, чтобы пяткой правой выбить ближайшему молодцу все зубы, и… мой каблук встретил воздух. Я еле удержался, чтобы не растянуться на тротуаре плашмя. Три человека, не считая «рыжего», лежали на асфальте, тонко и жалобно воя: у них были вывернуты все руки. Последний из нападавших сидел на корточках, подпирая штангу уличного светильника, и горько беззвучно плакал, хватая ртом воздух: видимо у него было отбито легкое и сломаны несколько ребер с правой стороны.

 Подобную расправу я видел только раз в жизни - и то в кино: в фильме Акира Куросавы «Красная борода». Там примерно такими же приемами Тосиро Мифунэ в образе врача Ниидэ учил уму-разуму подонков. Только на экране все это было несколько растянуто во времени. Володя же управился за три секунды. Где он этому учился - Фалеев мне так и не сказал.

— Занятный кистень. — Володя с интересом разглядывал ядро на шнурке, захваченное в бою. — Оставлю на память. - он спрятал ядро в карман. - А теперь давай делать ноги. Сейчас «копы» приедут, начнут хватать, крутить руки, задавать вопросы, совать кулаки в лицо,  я этого не люблю.

И мы долго еще бродили по задворкам Эм-стрит, не решаясь выйти к каналу Вашингтона, на котором стояла наша гостиница…

А теперь Володя сидел в кресле -  мертвый. Проходя мимо, я заметил на его шее, с левой стороны, красную точку и небольшую припухлость — несомненно след инъекции,