Протокол "Гхола": Пробуждение - Ivvin

— Курс на базу, — сказал я, проверяя показания приборов. — На сегодня хватит приключений.

Глава 35. Мираж в камне

Тени удлинялись с пугающей скоростью, превращая дюны в черные провалы, а небо из выцветшей охры наливалось фиолетом. Мы не успевали. До базы — еще триста километров по прямой. А окончательно стемнеет уже через полчаса. Чтобы сбросить возможный хвост и избежать еще ненужных встреч, мне пришлось заложить дугу, петляя между дюнами и выходами скальных пород, как заяц, уходящий от лисы. На это ушло время. Много времени. Лететь ночью — самоубийство.

— Сэр? — голос Кирана дрожал. Парень держался молодцом во время погони, когда адреналин бил ключом, но сейчас, когда накатывала холодная и темная неизвестность, его начало потряхивать. — Мы же не полетим в темноте?

— Нет, ищем ночлег.

Ландшафт под нами менялся. Бескрайнее море дюн, где нас было видно как на ладони, сменялось редкими выходами скальных пород. Острые, обветренные за тысячелетия клыки гранита торчали из песка, словно кости гигантского зверя, но всё это было не то.

— А вон там что-то интересное. — Это была даже не скала, а скорее нагромождение каменных плит, рухнувших друг на друга в незапамятные времена. Между двумя массивными утесами образовалась естественная ниша, достаточно глубокая, чтобы скрыть тушу топтера от глаз случайного наблюдателя и, что важнее, от возможной бури. Я завел Пепелац на посадку. Машина слушалась рулей неохотно. Крыло, которое мы зацепили в бою, вибрировало, посылая по корпусу неприятную дрожь.

— Готовьтесь. — Скрежет металла о камень. Гул двигателей, ставший привычным фоном, оборвался. И в то же мгновение на нас обрушилась тишина.

— Вы там в порядке? — спросил я, отстегивая ремни.

— Вроде да… — выдохнул Киран. Он все еще сидел, глядя перед собой остекленевшим взглядом. Калеб уже открывал аппарель.

— Что с грузом?

Мы везли не простой сухой спайс, мы везли его свежайшую версию.

— Брожение замедлилось, но пока продолжается, — нахмурился Калеб, — Он еще «дышит».

Я кивнул. Это была проблема «сырого» спайса. Спайсовая масса, извлеченная в такой форме и не высохшая на солнце, продолжала жить своей химической жизнью, выделяя газы, которые в закупоренном контейнере превращали его в бомбу замедленного действия. Поэтому Калеб весь полет, каждые полчаса приоткрывал штатные контейнеры, спуская излишек газов. Естественно весь салон был пропитан этим газом и запахом. И мы им хорошо так надышались несмотря на маски. Для меня это вызывало только бодрость, а вот парни явно были не в себе. А их глаза заметно посинели. Они и так были не белые, но до нас с Эларой было пока далеко. Ну да ладно. Сейчас проветрим и все будет хорошо, раз до сих пор на ногах, то точно не умрут.

— Ладно. Слушать приказ, — я развернулся в кресле, глядя на своих людей. — Мы ночуем здесь. Место неплохое: с трех сторон камень, сверху нас тоже не должны заметить, если не будут искать специально тепловизором. Калеб, ты отметил его?

— Примерно, сэр.

— Пусть так. План такой. Вы ложитесь и спите. Я на страже. Вы слишком неопытны для риска.

— Слушаемся. — вздохнул Калеб даже как-то стыдливо.

Я поднялся, проверяя крепления своего дистикомба и оружие.

— Спите, — бросил я напоследок и шагнул в темноту. Я выбрался наружу, и холод пустыни тут же ударил в лицо, пробираясь даже сквозь терморегуляцию дистикомба. После насыщенного испарениями воздуха кабины ночной Арракис казался стерильной операционной. Тишина звенела в ушах, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего металла Пепелаца. Первым делом — маскировка. Вытащив из технического отсека рулон сети, накинул ее сверху, не мешая входу. Я провозился минут двадцать, набрасывая её на угловатый корпус орнитоптера, закрепляя захватами на скалах. Теперь, даже если кто-то пролетит прямо над нами с включенными прожекторами, он увидит лишь еще один нагроможденный выступ скальной породы, присыпанный песком. Закончив, я проверил периметр. Установил три сейсмических датчика в пятидесяти метрах от нашей стоянки — простая, но надежная система раннего оповещения. Если к нам решит подползти или подкрасться, я узнаю об этом раньше. Затем началась обычная, еще по жизни в пещере, вахта.

Я устроился на плоском камне чуть выше уровня кабины, спиной к стене, откуда открывался обзор на вход в ущелье. Ночь на Арракисе живет своей жизнью. Шорохи осыпающегося песка. Далекий, на грани слышимости, гул ветра в верхних слоях атмосферы. Тени, которые, кажется, движутся сами по себе. Прошло тридцать минут. Я спустился к машине, стараясь ступать бесшумно. В грузовом отсеке царил полумрак, разбавленный лишь тусклыми лампами. И запах. Густой, маслянистый запах. Калеб и Киран спали в пассажирском отсеке на разложенных креслах, отгороженном переборкой. Я подошел к первому контейнеру. Сырая масса внутри продолжала ферментацию, уменьшаясь в объёме и густея. На лице была стандартная дыхательная маска, отсекающая большую часть летучего спайса — одни фильтры дистикомба могли не справиться с такой концентрацией — и плавно приоткрыл крышку.

Пш-ш-ш-ш… — струйцка фиолетового газа вырвалась наружу, растворяясь в воздухе и рассеивая по ветру. Затем второй контейнер. Третий. В остальных процедура была не сильно нужна, они и так не были герметичными, но и их «проветрил» на всякий случай. Процедура заняла пять минут. Я снова вышел наружу, в ледяную чистоту ночи.

Так прошел час. Два. Три. Каждые полчаса — прогулка. К середине ночи холод стал пронизывающим. Скалы вымерзли, и теперь сами излучали стужу. Я сидел неподвижно, обогрев дистикомба позволял легко справляться с этой проблемой. Мозг гхолы привычно анализировал ситуацию, прокручивая варианты маршрутов на завтра, рассчитывая потребление топлива и вероятность встречи с недругами, сканировал тьму, выискивая угрозы. 03:00. Пора. Я снова скользнул вниз. Я подошел к первому.

— Ещё не успокоился? — прошептал я, берясь за крышку. Перчатки скрипнули. Открытие. Она поддался с трудом, рывком, петли засорились. Резкий, свистящий звук ударил по ушам. Из сопла вырвалось плотное облачко. Оно ударило мне прямо в грудь, обволокло голову. Я инстинктивно задержал дыхание, но это оказалось бесполезно. Концентрированный газ чистой летучей меланжи, похожей на тот которым дышат Навигаторы, не просто проникает в легкие. Он впитывается кожей, слизистыми, он проходит сквозь фильтры, если давление достаточно высоко.

Мир качнулся. Сначала исчез звук. Свист газа оборвался, сменившись абсолютной, ватной тишиной. Затем погас свет дежурных ламп. Темнота грузового отсека стала какой-то… бархатной. Глубокой. Я попытался закрыть контейнер, но не почувствовал своих рук. Тело больше не подчинялось мне. Оно стало легким, невесомым, растворяясь в этом фиолетовом тумане. В глазах вспыхнуло синее пламя — не снаружи, а внутри черепа. Мысли, которые секунду назад