Протокол "Гхола": Пробуждение - Ivvin

* * *

Я стоял посреди бесконечного песка, но я знал — это было то же место, где я был секунду назад. Воздух дрожал от зноя, но мне не было жарко. Прямо передо мной, вырастая из дюны, поднимался камень. Не дикая скала, а творение рук человеческих. Огромный, монолитный бастион одновременно замысловатой и простой формы. Это было то же самое нагромождение каменных плит, в расщелине которого мы сейчас прятались, но теперь оно было скрыто. Оно выглядел так, словно над ним поработали лучшие архитекторы, скрестив природную мощь гранита с достижениями человечества. Грубый камень был укреплен, дополнен и отшлифован, превращен в непреступную твердыню, способную выдержать лобовой удар кориолисовой бури. Стены не просто сопротивлялись ветру — они заставляли его и несущей ею песок обтекать их, их геометрия была рассчитана с инженерной безупречностью.

Вход перекрывали относительно небольшие ворота для такой громады. Сплав, матовый и светлый, отражал свет. Над ними, высеченный прямо в скале и подсвеченный скрытыми люминесцентными панелями, красовался барельеф. Я знал этот герб — герб Дома Варос. Но он изменился. Внутри шестиугольного схематического кристалла, там, где раньше были грани кристалла, теперь была выбита схематическая, но вполне понятная картина. Картина, от которой у любого жителя пустыни пересохло бы в горле от зависти и благоговения.

Путник, отдыхающий у корней исполинского дерева. Его крона раскинулась шатром, даруя тень, а из-под корней бил родник, настоящая живая вода. Клочок жизни посреди мёртвой пустыни. У ворот же стояли двое. Стражи, воплощающие абсолютную уверенность. Их лица скрывали затемненные шлемы, а их снаряжение говорило громче любых слов. Они были облачены в дистикомбы, превращенные в качественную броню с таким же гербом. Но не серо-бурые или черные, сливающиеся с песком, какие носят все, от фрименов до солдат Харконненов. Их костюмы были ослепительно-белыми. Обладающими никакой маскировкой, скорее наоборот, на которой не было ни пятнышка пыли. В мире, где грязь и песок проникают повсюду, такой цвет был не просто униформой. Это была пощечина Арракису. Это была демонстрация запредельного ресурса и власти. «Мы настолько богаты водой, что можем позволить себе быть чистыми», — кричал этот белый цвет.

Видение потянуло меня вперед. Ворота беззвучно, разошлись в стороны. За ними был достаточно длинный проход-шлюз, и не один. Делающий несколько поворотов. В потолке и стенах виднелись излучатели щитов и раструбы огнеметной системы. Пору раз встречались закрытые двери. Наконец мелькнули последние врата. Я оказался внутри и едва не задохнулся, если бы имел тело. Но не от нехватки воздуха, а от его качества. В лицо ударила прохлада. Настоящая, влажная прохлада, насыщенная кислородом и запахом зелени. Мои легкие, которых вроде как не было, привыкшие цедить сухой, как наждак, воздух через фильтры, раскрылись навстречу этому изобилию.

Я оказался в огромном атриуме. Стены уходили вверх, к куполу, который в данный момент имитировал звёздное небо с лунами. Здесь не было тесноты пещер. Здесь царил простор. В центре зала, окруженное кольцом мягкой травы — настоящей травы! — росло дерево из герба. Могучий ствол, широкие листья, шелестящие в воздухе. И вода. Тонкий, прозрачный ручей выбегал из-под камней, змейкой вился вокруг корней и исчезал в окружающем Древо водоёме. Открытая вода. Не спрятанная в трубах, не закрытая крышками. Вода, на которую можно смотреть. За круглым водоёмом была парковая зона. Несколько беседок, тропинки. Скамейки. Кусты и маленькие деревца. Ничего особого по меркам Алекса, и других, развитых планет, но тут… На Арракисе… Эта зона была заключена в прозрачный купол, отделяющий эту ВИП-зону от другой. Вокруг центральной, природной, зоны, располагалась уже не такая экстравагантная зона, больше похожая на шикарный ресторан, но не совсем он. На разных уровнях и террасах, располагались разные зоны отдыха. Мягкие диваны, низкие столики, ниши, скрытые в тени. И люди. Я видел их четко, словно через прицел снайперской винтовки. Вот за столиком сидит офицер в синем мундире с эмблемой грифона — Харконнен. Он пьет что-то из высокого бокала, расслабленно откинувшись на спинку. В десяти метрах от него, в соседней нише — группа людей в серых, невзрачных одеждах. Обычные рабочие, возможно, торговцы. А чуть дальше, в тени колонны — фримен. Его глаза — сплошная синева. Он не прячется, но и не нападает. Они видели друг друга. Харконнен и фримен. Смертельные враги. Там. Но здесь, под этим куполом, они сидели, пили воду и отдыхали. Никто не тянулся к оружию, которого ни у кого не было. Никто не повышал голос. Здесь царил Закон. Писаный и неписаный. Абсолютный. Нейтральная территория. Оазис мира посреди бесконечной войны. Место, которое оказалось нужно всем настолько, что никто не посмеет его разрушить. А кто посмеет — мир их пеплу.

Видение снова дернулось, меняя масштаб. Потолок атриума исчез, и меня швырнуло вверх, в стратосферу, а затем и на низкую орбиту. Подо мной вращался Арракис. Темный, зловещий шар ночной стороны планеты. Обычно он черен. Но теперь я видел другое. Внизу, среди бесконечных песков, вспыхнула звезда. Та самая точка, где я только что стоял. Яркий, стабильный огонек безопасности. Затем, в сотне километров к югу — еще одна вспышка. К западу — третья. Они загорались одна за другой, выстраиваясь в сложную, но логичную геометрическую сеть. Цепочка огней, опоясывающая планету, соединяющая ключевые маршруты, пронзающая самые опасные участки пустыни. Это была не просто карта. Это была логистическая схема. Кровеносная система новой экономики. Система фортов, бункеров, оазисов, где любой путник любого Дома, и не только, может найти кров, воду и защиту. За соответствующую плату. Дом Варос не просто выживет. Он станет частью этой планеты. Как минимум. Тем, без кого не смогут обойтись ни Атрейдесы, ни Харконнены, ни Император, ни даже фримены.

Звезды внизу разгорались всё ярче, сливаясь в единый сияющий герб, и в этот момент свет стал нестерпимым. Видение схлопнулось.

* * *

Видение схлопнулось так же резко, как и возникло. Я снова стоял в темноте грузового отсека. Рука, все еще сжимала крышку. Газ перестал свистеть. Легкие горели огнем, требуя чистого воздуха, а сердце колотилось о ребра, как пойманная в банку птица.

— Твою мать… — прохрипел я, сползая по стене на пол.

Меня трясло. Это был «отходняк» — тело пыталось переварить ударную дозу концентрированного меланжа. Перед глазами все еще плясали синие круги, накладываясь на реальность. Так вот оно какое — прозрение, или как там это называется. Это вероятностный анализ. Экстраполяция. Это не будущее, которое будет.