Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

Поезд замедлил ход, пейзаж за окном сменился на белые пятиэтажки и решетчатые фермы вышек ЛЭП, бетонные стены и трубы, торчащие из-за них и нещадно дымящие черными клубами прямо в небо.

— Крючево. — кивнул собеседник, выглядывая в окно. — Знатный городишко. Я помню в восемьдесят первом сюда приезжал, когда в горы ходили вместе с ребятами из политеха. А погодка выдалась — жуть, мокрый снег с дождем в третий день пошел, когда мы уже палатки разбили на полпути. Пашка Коротков вместе с Романом из Пятигорска потерялись в горах, так мы их двое суток искали! Думали даже спасателей вызвать, но потом они сами к нам вышли, голодные, замершие и злые как собаки. Оказывается, у Пашки ни карты ни компаса с собой не было, Рома ему сказал что он тут каждое дерево знает, но как снег пошел — так пейзаж и преобразился, вот они и заплутали.

Поезд стал замедлять ход. В коридоре хлопнули двери, кто-то затопал ногами, готовясь сходить на станции.

— Угу. — сказал Николай, просто чтобы что-то сказать. — Сложно ориентироваться, когда снег только выпал.

— Вот и я об этом. — пожал плечами собеседник. — Роман себе ногу отморозил, два пальца на левой… думали придется ампутировать, они аж синие были. Но так все хорошо завершилось, потом погодка разговелась и еще три дня — солнышко и жара. Места тут красивые есть, водопады и скальные тропки над ущельями…

Мимо окна купе медленно проплыло бело-синее здание с надписью на фасаде «ВОКЗАЛ». Надпись выше, на самой крыше гласила «КРЮЧЕВО».

— Схожу-ка я покурить на перроне, да воздухом подышать. — сказал собеседник и поднялся, деловито хлопая себя по карманам. — Зажигалочки не найдется?

— Держи. — Николай протягивает ему свою.

— О! Импортная! — Глеб смотрит на дешевую, одноразовую зажигалку фирмы «Bic». — Круто! А ты чего, Коль? Пошли, подышим?

— Сейчас. — кивает Николай. — Не хочу в коридоре толкаться.

— А. Ну стоянка полчаса, еще успеешь. А я погляжу, может чего купить тут можно… — и попутчик сдвигает дверь купе в сторону, выходит в коридор и задвигает ее за собой. Николай выглядывает в окно. Поезд остановился окончательно и где-то там спереди — глухо громыхает, проводники открывают двери и опускают тяжелые ступеньки трапа.

Николай прикусывает губу. Ему придется снова переоценить «Тренера» как игрока и отдельную фигуру. Сперва он решил, что тот — из бывших чистильщиков Бюро, ушел в отставку, как и обещали, получил свое «долго и счастливо» после долгой и тяжелой работы на благо Родины. Но с новыми вводными Николай уже не был так уверен в верности своих выводов.

Нет, он все еще был уверен в том, что Виктор Борисович Полищук — не тот, за кого себя выдает, не тот, кем хочет казаться. Чувство «неправильности» прямо-таки зашкаливало, когда «обычный школьный учитель» оказывался рядом. Обычный учитель физкультуры, закончивший Ленинградский педагогический, даже в армии не служивший, а прошедший военную кафедру, несколько лет работавший в средней школе номер три… ну конечно.

Николай мог сходу перечислить все, что казалось ему неправильным. Те, кто делали «Виктору» новую биографию, как всегда, попали пальцем в небо по самый локоть. Желая не привлекать к нему излишнего внимания, они состряпали ему как можно более скучное прошлое. Им нужно было хотя бы службу в армии ему сделать, службу в армии и желательно — в ограниченном контингенте советских войск в Афганистане. Это было бы логично и понятно. Тогда это выражение бывалого душегуба в его глазах — было бы оправдано. Да, мало кто поймет по одному взгляду что человек напротив — опасен и что при необходимости он тебя прирежет и глазом не моргнет, а следующим вечером ляжет спать совершенно спокойно и его не будет мучать достоевщина из разряда «тварь я дрожащая или право имею?». По взгляду ясно — этот даже не задумывается о таком, искренне полагая что имеет право судить, выносить приговор и приводить его в исполнение.

Идиоты. Николай покачал головой. В Бюро как обычно — на каждого мудреца довольно простоты. Им надо было написать «Виктору» службу в армии и Афган. А еще — сделать ему возраст, соответствующий его личности. Нет, он согласен, выглядит «Тренер» на двадцать пять, но этот взгляд, эта циничная усталость, порой проскальзывающая в разговоре, неизменно выдает в нем человека постарше. И конечно же — его движения. Николай помнил, как именно двигаются люди, которым «ставят» вот такую походку. Которые автоматически, не раздумывая об этом — выбирают куда поставить ногу чтобы не хрустнула ветка, не зашуршала листва, мягко. С такими ничего не услышишь, как он вдруг — уже у тебя за спиной. А уж подпустить такого к себе за спину если дело серьезное — это все. Конец.

Он вздохнул. Нет, он понимает ребят из Бюро, сделать «Виктору» биографию из разряда «тридцать пять лет, служил в Афгане, владеет единоборствами» — это все равно как знак на весь лоб повесить что он отставник из соответствующей организации. Несоответствия между его личностью и биографией увидят только те, кто умеет «читать» людей, а таких в провинции немного.

Так думал он раньше. Отставник, выпросивший у Бюро право на «долго и счастливо», залегший на дно. В Бюро ходили слухи про таких агентов, но это все было на уровне городских легенд. Тем не менее такой человек был нужен Семье и сейчас Николай мог бы даже расцеловать придурка Давида, полезшего к этой учительнице и получившего на орехи от отставника Бюро. Благодаря его неуклюжим попыткам залезть в трусики к «англичанке» Николай и вышел на «Тренера». То, что он не Конторский, а именно из Бюро — было понятно сразу. Контора работает внутри страны, они расслаблены и слишком уверены в себе, за их плечами вся мощь Конторы, МВД и армии. А вот ребята из Бюро работают там, где вызвать на помощь наряд милиции или группу спецназа «Альфа» — не выйдет. За Железным Занавесом каждый сам по себе. Так что тех, кто из Бюро видно сразу — они не расслабляются.