Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

Потом она еще долго лежала и смотрела в потолок. Когда стало хуже — в тазик. Два раза приходила мама, протирала тело, клала на лоб прохладный компресс, принесла стакан с шипучей таблеткой «Алка Зельцера».

А Лиза лежала и думала. Думала о том, что мужики все козлы, кроме Виктора Борисовича. Вот был бы он там рядом… и все было бы по-другому. Но рядом были Инка и Джонни и ей очень повезло, что Инка и Джонни оказались рядом, что Инка не плюнула ей в спину и не ушла домой, хотя могла бы. Запросто могла бы… она же ей сказала, что они больше не подруги! Лиза сглотнула. Осторожно очень осторожно — села в кровати, стараясь удерживать треснувшую вазу эпохи Мин вертикально и не трясти. Опустила ноги вниз, поискала тапочки. Не нашла. Так же — медленно и осторожно — встала с кровати, отметив, что на ней хлопчатобумажная ночнушка с желтыми цветами. Проскользнула через дверь в коридор, в прихожую. Там — взяла телефон с полки и утащила к себе в комнату, по дороге разматывая длинный провод. Устроилась в кровати, по пути — нашла свои тапочки, они стояли у изголовья. Сев по-турецки — поставила телефон перед собой и некоторое время собиралась с духом. Все-таки вчера она здорово Инку обидела…

— Ты как, доченька? — в комнату заглянула мама. Лиза невольно сжалась, ожидая что ее отругают за телефон и вообще.

— Тебе лучше. — утвердительно кивнула головой мама, глядя на телефон в ее кровати. Прошла в комнату и поставила очередную кружку на стол. — Но все равно лучше побереги себя. Я тебе еще морсика принесла. Пей больше жидкости, организм с жидкостью выводит токсины, это важно.

— Спасибо, ма. — сказала Лиза. Взглянула на то, как мама быстро протерла стол и забрала пустую чашку. — И… извини меня пожалуйста.

— Ну я уже и не сержусь. — мама улыбнулась, убрав выбившийся локон за ухо. — Видела бы ты в каком состоянии порой твой папа по молодости приходил. Так что я привычная.

— Я… я имею в виду — за все. — сказала Лиза. Мама остановилась и посмотрела на нее сверху вниз. Сделала шаг к кровати и присела на корточки, рядом, опираясь локтями на одеяло. Посмотрела на нее снова, но уже снизу вверх.

— И ты меня тоже извини. — говорит она наконец. — Когда я узнала, что ты… я хотела тебя защитить, понимаешь? Ваш учитель физкультуры…

— Виктор Борисович!

— Да, Виктор Борисович… он же взрослый. И… высокий. Даже я рядом с ним не всегда уютно себя чувствую… — мама подергивает плечами как будто бы ежится от холода. — Вот я и перепугалась за тебя, доча. Я не хотела, чтобы его увольняли. Не хотела тебя подставлять. Я просто испугалась, извини.

— Что уж теперь. — вздыхает Лиза. — Он же тренером устроился в Комбинат. Говорят, что ему там даже лучше, что квартиру выдали. И в очередь на машину поставили. И вокруг него постоянно куча красивых девушек вьется.

— Ты уж прости, доча. Я не знала, что делать. — разводит руками мама. — Но теперь я знаю, что обращаться к директору было дурной затеей. И я ведь просила сохранить все в тайне, а он…

— Никогда нельзя верить взрослым, ма.

— Я учту это на будущее, доча. — они молчат. Потом мама сжимает ее руку, поддерживая. Встает и снова убирает непослушный локон со лба.

— Обед нужно готовить. — говорит она. — Хорошо, что сегодня воскресенье, а то в таком виде ты бы в школу точно не пошла. К завтрашнему оклемаешься. Может тебе книжку дать почитать? «Анжелика, Маркиза Ангелов» — очень сейчас популярна.

— … ма. А… вот у тебя с папой разница в десять лет. Как вы познакомились? Ты же… ты же на столько же младше папы как я — Виктора Борисовича. Нет, между нами, девять лет разницы, а между вами — десять. — подается вперед Лиза. Мама вздыхает. Опускается на кровать рядом с ней, складывает руки на коленях и некоторое время молча смотрит на них, перебирая пальцами фартук.

— Вот поэтому я и хотела тебя предостеречь, доча. — говорит наконец она и поднимает голову, глядя Лизе в глаза. — Мы с твоим папой… у нас большая разница в возрасте и это… как бы сказать… мы разные. Понимаешь?

— … нет. Расскажи? — Лиза устраивается поудобнее.

В комнате наступает тишина, слышно, как где-то тикают ходики, отсчитывая каждую секунду — тик-так, тик-так. Далеко, во дворе включена радиоточка, слышно что-то про «миллион, миллион алых роз…».

— … никогда не думала, что буду об этом со своей дочерью разговаривать… — вздыхает мама и складывает руки вместе. — Знаешь, Лиза, а давай мы с тобой отныне будем как подружки, а? Ты уже выросла, ты уже не ребенок, ты уже все понимаешь. А мне пригодилась бы подружка, я целыми днями дома сижу… ты бы хотела подружиться с такой как я?

— Я? Конечно. — моргнула Лиза: — ты красивая! И модная! У тебя вся одежда из-за границы, да тебе все вокруг завидуют! Из всех мам нашего класса ты самая крутая! Молодая и модная!

— Может поэтому у меня и нет подружек. — вздыхает мама. — Ну да ладно, значит в следующий раз на дискотеку вместе пойдем!

— Ну, ма!

— Ладно, ладно, не буду тебя позорить. Но имей в виду, в свое время твоя мама так умела танцевать рок-н-ролл! И блюз! Шуба-дуба! — и мама изобразила какое-то па ногами. Лиза только головой покачала.

— Ма, я серьезно!

— … серьезно? А что тебе сказать, доча? На самом деле мне и пожаловаться не на что. Твой папа относится ко мне очень хорошо. Любит, холит, лелеет. Настоял на том, чтобы я не работала, а дома сидела, он все мне покупает. И все время находится на работе. — она вздыхает. — Не подумай, что я жалуюсь. Я… в курсе что дома у твоей подружки Оксаны Тереховой происходит и думаю, что ее мама с удовольствием поменялась бы со мной местами.

— В этом городе вообще можно что-нибудь