"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

— Мне это уже говорили, — улыбаюсь в ответ.

Глава 31

Матвей Иванович приезжает вечером, когда уже совсем темно. Евграфыч зажёг лампы в коридоре, а домочадцы разошлись по комнатам. Но я только начинаю свою реальную работу.

Аркан прислал лучшего на полуострове спеца. И у меня будет достаточно времени, чтобы убедиться в этом.

— Матвей Иванович?

— Он самый, — отвечает он и крепко пожимает мою руку. — Мне сказали, у вас тут интересные бумаги.

— Садитесь.

Указываю на стол, где дворецкий уже оборудовал второе рабочее место. Матвей Иванович садится, и я выкладываю перед ним то, что уже разобрал сам. Договоры купли-продажи, векселя, долговые расписки, доверенности, всё аккуратно разложено по стопкам.

— Мне сказали, здесь документы за многие годы. С чего начнём? — спрашивает он.

— Думаю, вот с этого.

Протягиваю ему самый любопытный договор, связанный с родом моей матери. Похоже, Сольпугины стали очередными жертвами махинаций московской шайки. Кто знает, может, и мать попала в исследования не случайно.

Пока жду, наливаю нам обоим чай, ставлю его на край стола и не мешаю Матвею Ивановичу делать свою работу.

Через несколько минут он кладёт папку и смотрит на меня.

— И что именно вас интересует?

— Я думаю, Пересмешников держит общак.

— Что такое общак? — удивлённо спрашивает мой гость.

— Ну да, не подумал, — усмехаюсь. — Общий котёл. Когда шайка серьёзная, у неё есть общая касса: каждый вносит долю, и всё это хранит один человек — кассир. Его нельзя трогать, потому что он держит чужое, и если его убрать, деньги пропадут вместе с ним. Он же решает, когда деньги идут в дело и куда.

Показываю на стопки.

— Смотрите: Анатолий Гаврилович фигурирует везде, но не как покупатель. Он кто угодно: поверенный, свидетель или заверяющий. Деньги только проходят через него, но не оседают в его карманах.

— А чьи тогда деньги?

— Вот это и нужно установить. Но у меня есть соображение, — достаю отдельный листок с хронологией, которую я составлял до двух ночи. — Здесь я выстроил события по датам. Вот когда к Пересмешникову приходили деньги. А вот — когда на полуострове происходило что-то связанное с Султаном. Что смог найти в газетах.

Матвей Иванович берёт листок.

— Две-три недели, — говорит он тихо.

— Каждый раз. Деньги к Пересмешникову — и через две-три недели Султан шевелится, — смотрю на него. — На полуострове нет человека достаточно крупного, который допустил бы рядом с собой такую схему и не контролировал её. Значит — контролирует. Либо Пересмешников и есть Султан. Либо они стоят настолько близко, что деньги между ними не разделяются.

Матвей Иванович возвращает листок на стол.

— Дайте мне пару недель, — говорит он.

— У вас есть неделя.

— Думаете, это так просто? — усмехается он.

— У нас отличная база, нужна хоть одна доказанная зацепка, которая позволит завести дело.

— Хорошо. Неделя.

Он кивает, берёт следующую папку и начинает читать. Я тоже продолжаю изучать документы.

* * *

Три дня Матвей Иванович работает в моём кабинете.

Приезжает утром, уходит за полночь. Ест прямо за бумагами, почти не глядя на то, что приносит Евграфыч. Иногда просит подать ещё чаю.

На третий день вечером он раскладывает передо мной схему на трёх листах.

— Вот, — говорит.

Смотрю.

Красивая работа, надо признать. Деньги шли по кругу, оседали в конторах-однодневках и всплывали под новыми именами. Цепочка длинная, запутанная, но Матвей Иванович распутал её, и теперь каждое звено стоит на своём месте.

— Видите? — он указывает на последний лист. — Вот сюда в итоге всё приходило. Вот эта контора использовалась для отмывания. А вот кто за ней стоит…

Смотрю на имя.

— Вы уверены?

— Абсолютно. Следы есть на каждом шаге. Это не предположение.

Убираю схему в папку.

— Матвей Иванович, вы можете это заверить официально?

— Могу. Мне нужно ещё два дня, чтобы оформить всё правильно. Так, чтобы не подкопаться.

— Оформляйте.

Теперь мы точно на верном пути.

Но, увы, не одни мы не спали ночами. Пока Матвей Иванович оформляет документы, из города приходит новость.

Труп из вагона опознан. Даже любопытно, они реально решили провести повторное освидетельствование или просто достали заранее подготовленные бумажки?

Я-то уже давненько знаю, кто это. Вопрос, как именно они собираются его использовать?

Но ответ приходит быстро. Вернее, приезжает.

На следующий день на моём пороге снова показывается прокурор Свердлов.

Он приезжает без предупреждения и с таким видом, будто это должно произвести впечатление. Похоже, он думает, что сможет взять реванш после прошлого унижения.

Наблюдаю в окно, как Евграфыч провожает его в дом. Выхожу к нему через пятнадцать минут. Сразу показываю: здесь не он решает, когда и как начинается разговор. Да и немного позлить его не помешает, ведь я собираюсь кое-что провернуть.

— Граф, — говорит Свердлов, вставая с кресла. — Вы…

— Присаживайтесь, господин прокурор, — говорю и улыбаюсь.

Он садится обратно и тоже широко улыбается, будто собирается достать козырную карту.

— Личность погибшего установлена. Некий Степан, известный под прозвищем Финансист, — говорит он и замолкает. — Нам известно, что этот человек вёл дела, противоречащие интересам вашей семьи.

— Это всё?

— Нет, — он смотрит на меня. — Обстоятельства его гибели в вагоне поезда требуют дополнительного расследования. В связи с чем я прошу вас пояснить…

— Минуту, — перебиваю. — Прежде чем вы продолжите, я хочу уточнить несколько вещей.

Он тяжело дышит, но не рискует перебивать меня в моём же доме.

— Щеглов Павел Андреевич сейчас даёт показания. В числе прочего он подтверждает: когда его вытаскивали из горящего вагона, там не было никого. Ни живых, ни мёртвых. Это первое, — смотрю на прокурора в упор. — Второе: я прошу направить официальный запрос судмедэксперту о точном времени смерти Степана. Я утверждаю, что он умер значительно раньше, чем сгорел вагон.

— Граф, это ещё предстоит установить, но…

— Предстоит. Поэтому я и прошу направить запрос, — открываю папку и кладу перед ним листок. — Третье…

Усмехаюсь, не в силах сдержаться. Кто бы мог подумать, что это в итоге сыграет мне на руку.

— Хорошо известный в определённых кругах человек по кличке Молот может подтвердить, что в тот период его люди вели наблюдение за мной и за Степаном. Мы с ним не пересекались. Всё зафиксировано.

Свердлов смотрит на листок.

— Таким образом, — говорю, — у вас есть труп в вагоне поезда и желание повесить его на меня. Но нет ни одного доказательства. А у меня — показания Щеглова, судмедэксперт и документы.

Он молчит. Папку закрывает медленно.

— И ещё один вопрос, господин прокурор, — говорю тихо. — Мне любопытно одно. Кто именно дал вам этот труп?