Плохое путешествие. Том 4 - Давление

— Оно помогает справиться с моей аурой. Даже простое пребывание со мной в одной комнате вскоре вызовет симпатию, которая очень быстро перерастёт в любовь, а затем неминуемо в нестерпимое чувство похоти. Одного моего слова будет достаточно, чтобы вы вырвали и сами отдали мне своё сердце, но я не хочу этого. Я не хочу омрачать этот прекрасный день, это прекрасное воссоединение с человеком из моих самых тёплых воспоминаний, которые согревали мне душу все эти долгие года. Я просто хочу с вами поговорить. Хочу послушать вашу историю и рассказать свою. Хочу надеяться, что этот день не станет последним, а только первым в череде многих. Потому прошу о многом, дорогом, но единственном — доверии.

На какие-то мгновения в комнате воцарилась тишина, которую первой нарушила Вика. Близняшка громко выдохнула, поправила платье, подтянув за лямки, и уселась обратно.

— Это объясняет, почему у меня соски встали. — хихикнула она.

— У меня тоже. — закивала головой Дура.

Сариэль просто покраснела и запыхтела, как самовар. Подозреваю, что в её случае сосками дело не ограничилось.

— Дайте, пожалуйста, ваш чай. — пискнула крылатка, потупив взгляд, и вся скукожилась. — А то я сейчас с ума сойду.

— Конечно, радость моя. — улыбнулась моя старая подруга. — Попробуй, и тебе сразу же станет легче.

После чая нас действительно отпустило. Ощущения были такие, как будто из головы пропал назойливый шум, а в комнате как будто стало немного прохладнее.

Поскольку все накинулись на сладкое, включая меня, Рита начала свою историю первой. Как оказалось, она появилась в аду намного раньше меня и находится здесь уже довольно давно.

— После пятисот лет перестаёшь считать года. Особенно когда дни становятся однообразными и погружаются в рутину. — вздохнула она.

Жизнь суккубы не далась ей легко, но сохранившиеся воспоминания из прошлого позволили выжить и быстро накопить силы наравне с влиянием. Оказывается, в верхнем городе тоже не всё и не всегда было спокойно. Мало того, что дома периодически воюют между собой, так ещё на её участь выпала жёсткая конкуренция между суккубами. Всех интересовала власть, каждому хотелось место под солнцем. Некоторые моменты из рассказа Риты вызывали уважение и восхищённые вздохи даже у Сариэль.

— А как ты получила этот дом? Как вообще про него узнала?

— О… Получить его было сложно. И дорого. — Рита отпила из чашки и поставила её на блюдце. — А узнала про него от Великой. Это было её заданием для меня.

— Постой. — Я аж вперёд подался. — Лилит сказала тебе завладеть этим домом?

— Всё так. Но мало того, что завладеть, так ещё и удерживать до того как момента, пока не придёт время.

— А когда придёт это самое время, она не сказала?

— Нет, — пожала плечами демоница. — Сказала, что я всё пойму. И кажется… я всё поняла.

— Интересно. Меня она тоже сюда направила. Сказала, что смогу отыскать здесь кусок своей души. Тебе что-нибудь про это известно?

Рита на секунду задумалась, а затем отрицательно покачала головой.

— Впервые слышу, господин Хью. Расскажите вашу историю сначала, может быть ответ кроется в ней?

Почему бы, собственно, и нет. Пока Дура руками утрамбовывала в себя третий эклер подряд, отправляя их друг за другом, как вагоны поезда в тоннель, я погрузился в воспоминания, которые отправили нас на берег у огненного моря, рядом с кучей костей…

* * *

— Постойте, — Рита неожиданно прервала мой рассказ. — Вы знакомы с мясником? Буч Бучер? Тот самый Буч Бучер?

— Э-э, да, а что? Есть ещё Буч Бучеры? Их много?

— Я овнавды, — начала бесилка, попутно пережёвывая кекс. — Овнавды…

— Запей, — плеснула ей воды в чашку Вика.

Рита осуждающе уставилась на меня. Не научил, мол, манерам.

— Кхм! Однажды снесу ему башку, — договорила Дура. — Возьму топор и прям под корень подстригу.

— Это… вряд ли, — задумчиво проговорила Рита, лениво проведя по кромке чашки кончиком пальца. Её губы тронула лёгкая, снисходительная улыбка, от которой у обычного смертного заныло бы в груди и перехватило дыхание.

— Я сильная! Я очень-преочень сильная! — надулась Дура, и от её возмущения разом задрожали все разноцветные фруктовые желешки в центре стола. Страшно им стало.

— Не сомневаюсь, милая, — суккуб томно потянулась, и в воздухе поплыл дурманящий аромат дорогих духов и запретных желаний. — Но Мясник — демон отнюдь не простой. Вы в курсе, что каждый дом верхнего города платит дань на его пропитание? Он поглощает примерно девяносто процентов всего мяса, что попадает на нижний рынок, а продаёт лишь остатки.

В комнате на секунду повисла тишина. Дура, нахмурившись, уставилась на свои пальцы, пытаясь представить, как выглядят треклятые девяносто процентов… Что это вообще такое⁈ Вика смотрела в пустоту, вороша в памяти обрывки слухов и пугалок, пытаясь вспомнить, кто же этот самый мясник. Сариэль… А Сариэль в это время с блаженным видом поглощала овсяную печенюшку.

— Зачем? Зачем вы отправляете ему мясо, если он всё съедает? — выдавил наконец я. Это был единственный связный вопрос, который смог родиться в моей голове, перегруженной этими масштабами обжорства.

Рита сделала небольшой глоток, оставив на фарфоре след своей помады.

— Когда-то, в эпохи, которые теперь и не вспомнить, он был никем. Безымянным солдатом, пушечным мясом, шестерёнкой в гигантской машине адского легиона, что отправили на покорение очередного мира. Над ним уже тогда посмеивались — за ненасытную, звериную утробу. «Я хочу есть!» — хрипел он, но старшие его одёргивали. «В чужом мире наешься досыта, ублюдок. Убивай и жри тех, кого убил!» — рычали они в ответ.

Она помолчала, позволив атмосфере рассказа окутать комнату.

— Буч терпел. Сколь мог. А терпение его лопнуло ровно в тот миг, когда портал разверзся, и легион хлынул на зелёные поля того мира. Он не стал убивать врагов. Он развернулся к своим и начал жрать. Сперва товарищей по оружию. Затем — сержантов. Потом — офицеров. Он перемалывал их вместе с доспехами, с оружием, с проклятиями на устах. Он сожрал даже командующего вторжением, архидемона Кальзаара Вечного, чья сила была сравнима с вулканом.

Рита выдержала эффектную паузу.

— Когда явились ангелы, дабы покарать захватчиков и спасти мир, они не обнаружили ни битвы, ни армии. Лишь одну-единственную гору обглоданных костей, увенчанную им. Сидящим на