Плохое путешествие. Том 4 - Давление

* * *

Ни божественный огонь, пожирающий грешников, ни копья сконцентрированного света, ни даже священные заклинания, что разрывали саму материю — ничто не могло пробить шкуру демона. Он сидел посреди поля, усеянного ошмётками пылающего легиона, и, не обращая внимания на все попытки оборвать его жизнь, с громким хрустом обгладывал чей-то хребет.

Они понимали: когда кости закончатся, это чудовище пойдёт искать другую еду, и оно пожрёт не только их, не только этот оплот, но и всё сущее в этом мире. Ни сила небес, ни ярость самих богов не смогут его остановить.

Все попытки убить чудовище провалились. Но там, где сила бесполезна, в игру вступает ум.

В тот момент, когда мясник проглотил последнюю кость пылающего легиона, вперёд вышла Элания Златокрылая, Командующая Хоритом Небесным. Её появление было подобно вспышке чистого света. Золочёные латы, выкованные в святых кузницах, два мощных крыла, чей взмах поднимал потоки бурного ветра. Лицо, прекрасное и бесстрастное, как изваяние, не выражало страха, лишь холодную, выверенную до миллиметра решимость.

— Чего ты жаждешь, исчадие? — её голос прозвучал подобный звону стали.

Мясник ответил не сразу, с наслаждением перемалывая последний хрящ. Он сожрал целое легион своих сородичей, их адскую броню, их напитанное скверной оружие — и даже это лишь слегка утолило ненасытную пустоту у него внутри.

— Я дам тебе то, что ты хочешь, — повторила Элания. — Но взамен ты немедленно вернёшься в бездну, что породила тебя!

Голова демона дёрнулась, и он обернулся. Похоже, он только сейчас заметил, что находится здесь совсем не один.

— Я хочу есть, — прогремел его голос. Это было настолько примитивно и очевидно, что на мгновение повергло Эланию в ступор. Но затем её ум заработал с удвоенной скоростью. Демоны обожают договоры. Их природа, скреплённая древней магией, не позволяет нарушить данное слово. В этом была их сила и их главная уязвимость.

— Скажи, что я должна тебе скормить! Назови именно то, что утолит твой голод, и мы предоставим это! — её голос не дрогнул, оставаясь идеально ровным. — Но после — уходишь! Уговор?

За её спиной ангелы перешёптывались. Они восхищались её безумием, её отвагой, граничащей с самоубийством.

Мозг мясника, примитивный и прямолинейный, не стал анализировать подвох. Голод был единственной его мыслью.

— Я хочу съесть те-бя, — зубастая пасть, усеянная рядами бритвенно острых треугольников, расплылась в самодовольной ухмылке. — Ты дашь мне съесть тебя?

И снова Элания была сбита с толку. Но она видела дальше всех. Она понимала, что стоит на кону — не её жизнь, а судьба целого мира. Когда её войско только отправилось отбивать атаку, уже тогда она понимала, что лёгкой эта схватка не будет. Впервые за всю историю победа обойдётся ценой всего одной жизни, и пусть эта была её жизнь, но цена эта была приемлема в любом случае.

— Хорошо, — ответила Элания. — Поешь. Я накормлю тебя, но после ты вернёшься в ад! Уговор⁈

— Хе-хе-хе… Гха-га-га! — демон закатился булькающим смехом. Огромная лапа, каждый палец которой заканчивался огромным ониксовым когтем, способным вспороть любую броню как тряпку, потянулась к ней, чтобы схватить. Но Элания резко отшатнулась, и её крылья вспорхнули, отбрасывая снопы ослепительного света.

— Уговор⁈ — громыхнул ангельский голос.

— Уго-о-о-вор… — лениво протянул мясник, уже чувствуя вкус плоти на языке.

— Командир! Нет! Это безумие! — отчаянные крики ангелов потонули в рокоте, исходящем от демона.

На этот раз он двинулся стремительно. Его лапа, быстрая, как удар кнута, сомкнулась вокруг стана ангела. Золочёные латы затрещали, не выдержав давления, ослепительная броня помялась, как фольга. Он поднял её к своей пасти, и адская жара окутала Эланию.

И затем началась трапеза. Не просто проглатывание. Он методично, с чудовищным хрустом, впился клыками в её крыло, отрывая его и перемалывая вместе с перьями и светом. Затем последовала рука, зажатая в стальной перчатке. Ни божественная сталь, ни закалённый в сердце света меч — ничто не имело значения. Мясник пожрал всё. К чести Элании, никто не услышал ни крика, ни стона — лишь сдавленный хрип в последний миг, прежде чем златовласая голова лопнула, раздавленная между демонических челюстей.

Однако стоило последней частичке света Эланы испариться, как мясник потянулся к следующей добыче — но тут же согнулся от внутренней судороги. Демонический договор, скреплённый её жертвой, сработал безжалостно и мгновенно. Пространство под ним разверзлось, образовав воронку из проклятой энергии и отчаянных мук тех, кого он сожрал ранее.

* * *

История мясника заканчивалась на том, что он каким-то образом залез в верхний город и начал очень быстро съедать местное население. Брошенные против него армии и заклинатели испарялись, как капли воды на раскалённой плите. И тогда, по примеру ангелов, отчаявшиеся правители решили пойти на сделку. Переговоры поддержала и благословила сама Великая Мать. Как оказалось впоследствии, она выдала мяснику два имени, но не для того, чтобы сделать его сильнее — с мощью у него и так было всё в порядке. У её дара была иная, куда более хитрая цель.

Первое имя наградило демона не свойственным ему чувством — пресыщенной скуки. Второе — любопытством, острым и щекочущим. Именно эти два качества, словно узда на жадную глотку, теперь и удерживали его от тотального пожирания всего нижнего рынка. Теперь он ограничивался лишь тем, что ему давали, а с помощью остального привлекал к себе других демонов, чтобы они в свою очередь делились с ним рассказами и историями.

— Впрочем, возможно, что-то из этого — всего лишь красивые сказки, — Рита лениво помешала ложечкой чай, в котором тонули кусочки сушёных ягод. — Я лично с этим монстром ни разу не пересекалась. Все эти истории случились ещё до моего появления. Так что воспринимайте как часть местного фольклора. — Она сделала маленький глоток и жестом попросила продолжить. — Прошу, не останавливайтесь. Ваша история для меня куда интереснее.

И я продолжил. Сначала — Песчаный Берег, первые дни с Дурой, наши отчаянные и голодные авантюры. Дура то и дело вставляла свои комментарии, громко хохоча и тыча пальцем в воздух. Потом был Фикул — и я постарался промчаться по этой части быстрее, чувствуя, как на лицо наползает мрачная тень. Затем — Хелена и жизнь в клетке-поместье. Тут к повествованию подключилась Вика.

Дальше — Копперхилд, воссоединение с