Путешествие цветка. Книга 1 - Го Го

Похожие на водоросли длинные зеленые волосы свободно танцевали в воздухе при полном отсутствии ветра. Распахнув рот, она неожиданно для всех разом проглотила сердце и легкие Фэй Яня, а потом с удовольствием облизала обагренные кровью, высохшие, длинные и тонкие пальцы, отчего у всех сердце заколотилось от страха, а к горлу подступила тошнота. Это была одна из десяти оборотней – Цзы Юй.

Без труда уклонившись от всех атак, она мгновенно исчезла из поля зрения, вышла за пределы формации и вернулась к Дань Чуньцю. Цзы Юй издала смешок, напоминавший плач младенца, а потом резким голосом сообщила:

– В треножнике-хранилище нет Меча Сострадания к Жизни.

Увидев смерть главы, ученики Тайбай пришли в смятение. Плач и скорбные возгласы никак не утихали.

Хуа Цяньгу и еще несколько совершенствующихся поддержали умирающего Фэй Яня. Никто не мог и подумать, что нечисть внезапно нападет на них сзади, воспользовавшись Тушечницей Невозврата.

Истинная ци Фэй Яня рассеялась. На последнем издыхании он с помощью мысли обратился к младшим соученикам Фэй Шэну и Фэй Сэ, попросив их хорошенько беречь артефакты, защищать Тайбай и в нужный момент передать пост главы Фэй Юю. Потом он дал указания Хуа Цяньгу и остальным, попросив их найти способ сбежать с горы Тайбай вместе с божественными артефактами, после чего навсегда сомкнул глаза.

Девушка понимала его намерения. Но разве могут они, безучастно наблюдая за истреблением тысяч учеников, вот так взять и сбежать вместе с артефактами?

Меч Сострадания к Жизни все еще запечатан, воспользоваться им не получится. Тушечница Невозврата – в руках нечисти, и она как раз способна справиться с Небесными Цепями, теперь с их помощью просто невозможно будет удержать демонов и нечисть. Остается лишь полагаться на Цинь Лунного Сияния.

В результате было решено, что все ученики Тайбай отступят в главный зал. Одна только Хуа Цяньгу осталась перебирать струны Циня на крыше зала, пытаясь продержаться как можно дольше до прибытия подкрепления.

Как только прозвучала мелодия Циня Лунного Сияния, страсть, желание, порочные мысли и жажда убийства вмиг покинули оборотней и демонов. Сердца их наполнились добротой и человеколюбием, скорбью, сочувствием, счастьем и гармонией. Откуда теперь было взяться боевому духу? Все побросали оружие и погрузились в глубокие размышления о своих грехах.

Цзы Юй потрогала обрубок своей руки, и в глазах ее промелькнул лукавый огонек. Зеленая вспышка сверкнула на ее теле, и на месте обрубка подобно прорастающему побегу ивы медленно выросла новая рука. Только была эта рука, как у младенца, мягкая, пухлая и по размеру намного меньше остальных.

– Может, мне подойти и убить ее?

– Она играет на Цине Лунного Сияния. Даже если воспользуешься Тушечницей Невозврата, не сможешь приблизиться к ней. – Юнь И безжалостным взглядом уставился на девочку. Памятуя о том, что она и есть новый глава Маошань, он ненавидел ее до мозга костей, а тут еще и Ша Цяньмо не позволил ему трогать ее.

Цзы Юй, казалось, слегка нервничала:

– И что тогда делать? У нас мало времени. Неужели будем просто сидеть и ждать?

Юнь И покачал головой:

– Цинь Лунного Сияния – древнее божественное оружие. Думаешь, им так легко управлять? Она еще ребенок. Какой ступени совершенствования могла достичь? Каждое касание струн понемногу вредит ей. Если продолжит так играть без остановки, сколько еще продержится? Не будем торопиться. Когда она полностью истощит свои кровь и ци, мы в два счета заберем у нее Цинь Лунного Сияния. К тому же Лань Юйхуэй и Куань Етянь, расправившись с только прибывшим подкреплением, очень скоро вернутся сюда. Думаешь, тогда мы не сможем разобраться с ее Цинем? Более того, если не ошибаюсь, Небесные Цепи тоже сейчас у нее.

Цзы Юй и Дань Чуньцю недоумевающе посмотрели на него:

– Она…

Юнь И холодно усмехнулся:

– Глава школы Маошань и ученица Бай Цзыхуа – Хуа Цяньгу…

Вдруг лежавшая рядом на лотосе Ся Цзысюнь забормотала сквозь сон. Похоже, мелодия Циня Лунного Сияния разбудила ее. Она взволнованно отдернула шелковую занавеску:

– Кто играет на цине? Вы говорили о Цзыхуа? Цзыхуа здесь?

Глава 21. Витающий в тени аромат

Солнце опускалось за горизонт. Лучи его растекались по небосводу кровавым заревом заката, словно обливавшегося горькими слезами.

Ло Шии с трудом добрался до главного зала. Ни Маньтянь поспешила поддержать наставника.

– Как сейчас обстановка снаружи?

– Цяньгу удерживает их с помощью Циня Лунного Сияния, но неизвестно, сколько она еще протянет… – Цин Шуй выглядела встревоженной. Подкрепление еще не скоро прибудет, не могут же они все время вот так сидеть и ждать смерти!

Ло Шии чуть кивнул, огляделся и вдруг встревоженно спросил:

– А Тан Бао? Где Тан Бао?

«Неужели вместе с Хуа Цяньгу снаружи сидит? Это же опасно!»

– Ой, и правда, куда же Тан Бао подевалась?.. Только что сидела здесь, плача от беспокойства, говорила про то, что пойдет папочку искать, чтобы тот Косточку спас…

– Папочку? – В голове Ло Шии нарисовался образ: примерно такая же, как Тан Бао, гусеница в соломенной шляпке и с трубкой в зубах, поглаживающая бородку и усы с суровым выражением мордочки. У него закружилась голова. Если он действительно встретится с отцом Тан Бао, как будет к нему обращаться?

Ло Шии постучал по голове. О Небеса! Сейчас совсем не время думать об этом! Он хотел с помощью техники созерцания сокрытого отыскать Тан Бао, но расходящаяся повсюду мелодия Циня Лунного Сияния не позволяла ничего разглядеть.

* * *

Сидевшая на крыше главного зала Хуа Цяньгу уже не в силах была держаться. Она обессиленно упала на Цинь, чтобы не израсходовать всю истинную ци. После краткой передышки девушка слегка дернула струну. Из Циня вырвался лишь звук, но не мелодия.

У всей столпившейся внизу нечисти на судорожно подергивавшихся лицах застыли причудливые выражения: то полные ненависти, то светившиеся добротой и лаской. Лишь слегка облокотившаяся на лежанку Ся Цзысюнь упивалась музыкой.

Хоть она и видела, что на Цине играет не Бай Цзыхуа, но излучаемый инструментом серебристый свет был хорошо ей знаком. Картины далекого прошлого непрерывно всплывали у нее перед глазами. Остальные высшие демоны запечатали пять чувств познания, и лишь она, невзирая на то, что Цинь поглотил половину ее сознания, предавалась пьянящим мечтам, не желая освобождаться.

Звуки Циня становились все медленнее, проскальзывало все больше фальшивых нот. Ся Цзысюнь это не понравилось. Взмахнув рукой, она щелкнула пальцами. Бесчисленное множество пурпурных лепестков стремительно закружилось в воздухе и, растянувшись в длинную нить, атаковало девочку. Изумительный аромат цветов, словно туманная дымка, заслонил