Путешествие цветка. Книга 1 - Го Го

Ни Маньтянь неверяще уставилась на Хуа Цяньгу, никак не ожидав, что та сможет почувствовать столько разных сложных запахов. Она смотрела на восхищенные лица окружающих, и сердце ее переполняли ненависть и нежелание мириться с происходящим. Все почести сегодня опять этой девчонке достаются!

Хуа Цяньгу порылась в складках своей одежды и наконец вытряхнула из рукава белый мешочек для благовоний.

– Сестрица, этот аромат я составила довольно давно, но название ему так и не придумала. Раз уж названия всех твоих ароматов столь поэтичны, пусть мой называется «Тень лунного сияния»!

Она бросила Ся Цзысюнь мешочек. Та поднесла его к груди, наклонилась, понюхала, и сердце ее невольно сжалось. Демоница еще никогда не вдыхала столь свежий и тонкий аромат, который бы словно очищал все поры на коже и вызывал необъяснимое чувство душевного спокойствия и комфорта. Стойкий и тягучий, он будто бы легким облаком плыл из глубины веков. Ощущение теплоты и душевной гармонии одну за другой затягивало раны на сердце Ся Цзысюнь. Сознание ее вдруг прояснилось, а сама она почувствовала легкость и свободу.

Подняв голову, она посмотрела на Хуа Цяньгу. Только дитя, обладающее чистым и непорочным сердцем, могло создать столь изумительный, исцеляющий и успокаивающий аромат. Ся Цзысюнь даже не нужно было пытаться угадать состав и метод изготовления. Лишь вдохнув аромат, она уже поняла, что проиграла.

Сжимая тонкими пальцами мешочек для благовоний и никак не желая выпускать его из рук, Ся Цзысюнь с наслаждением упивалась ароматом. Хуа Цяньгу, пользуясь редкой возможностью, даже не пыталась ее торопить, в глубине души с нетерпением ожидая наступления рассвета.

– Госпожа Цзысюнь, поторопитесь! Не тратьте время впустую, – наконец, не выдержав, заговорил Юнь И. Он понимал: если дождутся завтрашнего прибытия совершенствующихся, заполучить артефакты будет намного сложнее.

Ся Цзысюнь пришла в себя после ароматического опьянения.

– Эта композиция составлена в основном из ароматов чая и фруктов. Использованы лян цедры помело, по два цяня листьев мандарина, персиковых лепестков и листьев финика, по пять цяней тифониума и зубровки душистой, а также по полцяня «Зелени листьев бамбука», «Лунцзина» с озера Сиху, «Билочуня», мэндинского чая, «Серебряных игл с гор Цзюньшань», «Фиолетовых ростков бамбука» с горы Гучжу и «Будды горы Путошань». Все это растирается в крупную крошку, а потом в мешочке из тонкого шелка подвешивается к центру сосуда дяоцзы[156] и оставляется на целую ночь для пропитки росой ледяных лотосов, после чего варится на медленном огне в течение сорока девяти дней[157]. Затем все это промывается в воде пруда Трех Жизней, опускается в масло и покрывается несколькими слоями персиковых лепестков, после чего запечатывается и вымачивается в воде сто дней…

Остальное Ся Цзысюнь назвать не могла. Вроде запахи казались такими знакомыми, но в то же время непонятными. Похоже, она и правда стареет, даже обоняние притупилось. Этот поединок она проиграла.

– Есть еще два аромата, но ума не приложу, что это такое. Охотно признаю свое поражение…

Хуа Цяньгу заморгала, не в силах скрыть свою радость.

– Сестрица, ты прекрасно справилась. Все верно назвала. Что касается двух ароматов, которые ты не смогла угадать… Все дело в том, что мешочек слишком долго пролежал у меня в рукаве, в результате чего пропитался моим необычным ароматом и запахом подушки наставника. Ты ведь никогда не вдыхала эти запахи, разве можно винить тебя в том, что не угадала?

Хуа Цяньгу не могла не испытывать некоторого чувства стыда. Ведь можно считать, что она схитрила. Но если бы не поступила так, как бы смогла победить? Взвесив все за и против, она решила, что сохранить Цинь Лунного Сияния важнее.

Ся Цзысюнь, пошатнувшись, отступила на два шага, чуть не свалившись с высоты.

Ну да, конечно. То-то запах показался ей таким знакомым и одновременно чужим. Оказывается, это запахи девочки и Бай Цзыхуа. Она всячески все обдумывала, стараясь не упустить ни малейшей детали, но совершенно упустила из виду запах человеческого тела.

– Запах… подушки твоего наставника?

– Именно. После создания аромата я тайком положила мешочек рядом с наставником, долгое время хранила его там и только потом достала. – Довольная собой, девушка улыбнулась. Прочитав «Свиток семистопных четверостиший» и основательно изучив искусство смешения ароматов, она специально пропитала этот мешочек запахом наставника и стала носить его при себе – так наставник словно всегда был рядом.

Ся Цзысюнь в оцепенении смотрела на мешочек, еще сильнее сжимая его в руках. «Цзыхуа… Запах Цзыхуа…»

– Цяньгу… Тебя ведь Цяньгу зовут, верно? Я… Могу я… обменять что-нибудь на этот мешочек? Проси все, что захочешь! Может, возьмешь «Тайные записи о смешении ароматов»? Хотя ты уже и так много знаешь, они тебе ни к чему. Тогда… Может, я дам тебе свое руководство по владению мечом или духовную силу? Ну, или… Точно! Вам же всем нужны божественные артефакты. У меня есть Треножник Изначального Гадания. Давай обменяю на него твой мешочек? – вдруг невпопад заговорила Ся Цзысюнь и достала из своего треножника-хранилища изящный светящийся предмет, в самом деле один из артефактов!

Нечисть до смерти перепугалась. Юнь И, Цзы Юй и их спутники поспешили подлететь поближе, опасаясь, что под влиянием мимолетного порыва Ся Цзысюнь совершит глупость. Треножник Изначального Гадания был при ней еще до того, как ее изгнали из мира совершенствующихся, и предназначался как раз для изготовления ароматов. Ради этого артефакта Дань Чуньцю лез из кожи вон, чтобы наконец привлечь ее на свою сторону. А теперь, желая заполучить один артефакт, они так просто отдадут другой? Разве был тогда смысл нападать таким огромным войском?

– Госпожа Цзысюнь, вы с ума сошли?

Ся Цзысюнь обернулась. Выражение лица ее было холодно, как лед. Взмахнув рукой, она выпустила сверкающую световую волну и отбросила Юнь И с остальными на несколько чжанов назад.

– Прочь! Убью любого, кто посмеет препятствовать мне!

Увидев, как черная печать у нее на лбу внезапно стала кроваво-алой, Хуа Цяньгу задрожала от холода. Хоть она сразу заметила, что Ся Цзысюнь питает к наставнику чувства, но не ожидала, что ее одержимость настолько глубока, что она готова добровольно отдать божественный артефакт. И все ради маленького мешочка с ароматом наставника?

Отчего-то закололо в сердце, и глубокое чувство сострадания охватило Хуа Цяньгу.

– Сестрица, если тебе нравится, дарю. Не нужно взамен артефакт отдавать.

– Цяньгу! – Ло Шии и остальные совершенствующиеся внизу места себе не находили от беспокойства. Кто бы мог подумать, что их юная спасительница поступит столь же необдуманно!

– Благодарю. Я