Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов

[03:46:35] — ФИКСАЦИЯ: НЕАВТОРИЗОВАННЫЙ ОБЪЕКТ (Б-6) — СТАТУС: НЕАКТИВЕН (ПОРАЖЕН — МЕДИЦИНСКИЙ ИНСТРУМЕНТ)

[03:46:36] — ОТМЕЧЕНО: АНОМАЛИЯ — НЕСТАНДАРТНОЕ ОРУЖИЕ (СКАЛЬПЕЛЬ) — ИСТОЧНИК: КОВАЛЬЧУК Е.>

Часть 3. Прорыв

9

3 часа 50 минут

Топаз, Дед, Шестаков и прибежавший к ним техник Костя встретили спецназ в центральном переходе. Это был узкий коридор, теперь, к тому же, чуть ли не до потолка заваленный трубами и ящиками. Здесь у защитников было преимущество. Руслан Аскеров стоял в центре, держа в руках разрядник, и его глаза, обычно спокойные и добродушные, сейчас были холодными и пустыми.

— Ну что, ребятки, — сказал он негромко, глядя на приближающихся врагов. — Сыграем?

Костя рядом с ним сжал единственное, что было — тяжелый огнетушитель.

— Я готов, Руслан.

— Ты не готов, — ответил Топаз. — Но это нормально. Просто делай то, что я говорю.

Спецназ вошел в коридор. Первый боец, едва успев поднять оружие, получил разряд и повалился, отползая назад. Второй выстрелил, но Топаз уже отскочил, уклоняясь со странной легкостью, которая не вязалась с его огромным телом. Костя нажал на спуск — струя пены ударила в третьего бойца, ослепляя его.

— Гранату! — крикнул Камински, появляясь из-за поворота. — Быстрее!

Топаз, используя момент, бросился вперед. Костя, пытаясь прикрыть его, выбежал из-за ящиков и получил очередь плазмы почти в упор. Он упал с развороченной грудью, его тело дымилось.

— Костя! — заорал Дед, бросаясь к нему. Но парень был мертв.

Понимая, что силы неравны, Топаз отступил за укрытие.

— Уходим! — крикнул он Токареву. — К реактору беги!

И в этот момент по полу, лязгая на стыках плит, покатилась осколочная граната. Взрыв хлестнул вокруг смертоносным градом.

<ЛОГИ СИСТЕМЫ «ГЕФЕСТ» | ВЕРСИЯ 7.3.1 | РЕЖИМ НАБЛЮДЕНИЯ

[03:10:32] — ФИКСАЦИЯ: ВЗРЫВ В ЦЕНТРАЛЬНОМ ПЕРЕХОДЕ — СЕКТОР «АЛЬФА-1» — ОБРУШЕНИЕ 34 %

[03:10:33] — ФИКСАЦИЯ: ГИБЕЛЬ АВТОРИЗОВАННОГО СУБЪЕКТА «ЗГУРИДИ К.» (УРОВЕНЬ ДОПУСКА: ДЕЛЬТА) — СТАТУС: НЕАКТИВЕН (ПОРАЖЕН)

[03:12:00] — АВТОРИЗОВАННЫЙ СУБЪЕКТ: «ТОКАРЕВ О.» (УРОВЕНЬ ДОПУСКА: БЕТА) — СТАТУС: АКТИВЕН (РАНЕН)

[03:15:07] — ФИКСАЦИЯ: НЕАВТОРИЗОВАННЫЙ ОБЪЕКТ (ИДЕНТИФИКАТОР: Б-3) — СТАТУС: НЕАКТИВЕН (ПОРАЖЕН)

[03:22:44] — ФИКСАЦИЯ: ГИБЕЛЬ АВТОРИЗОВАННОГО СУБЪЕКТА «МОРОЗОВ С.» (УРОВЕНЬ ДОПУСКА: ДЕЛЬТА) — СТАТУС: НЕАКТИВЕН (ПОРАЖЕН)>

Дед, раненый, но живой, полз по коридору, оставляя за собой кровавый след. Аскеров прикрывал его, отбиваясь от наседающих врагов.

10

4 часа 10 минут

Каждый метр давался с болью — пуля засела в бедре, и кровь текла, не останавливаясь. Он сжал зубы так, что они скрипели, и пытался двигаться дальше. Голова кружилась, и перед глазами плыли тени.

«Хорош денек, блин, — подумал он, цепляясь рукой за стену и подтягивая непослушное тело. — Хоть бы водки сейчас, что ли… Эх, старый я дурак. Воевать полез…»

Он сделал еще несколько метров, и на полу остался кровавый след.

«Ползи, Олег, ползи. Хоть на зубах подтягивайся. Не дай себе подохнуть, как последняя мразь. Еще поживем… Эх, Костя-Костя… А Шестаков где? Жив, нет? Не доглядел я, идиот…»

Он увидел свет в конце коридора — дверь реакторного отсека. Сил идти дальше уже не было. Дед закрыл глаза, чувствуя, как сознание ускользает. И в этот момент кто-то подхватил его под руки.

— Дед! Олег, ты живой? Олег?!

Это был голос Анны Петровны. Она тащила какого-то раненого, закинув его руку себе на шею, но, увидев Токарева, бережно опустила парня и бросилась к нему.

— Живой, живой, — прохрипел Дед, с трудом разлепляя глаза. — Куда ж я денусь. Вот и свет в конце туннеля, и повариха за мной пришла, ну чисто валькирия…

Анна Петровна подхватила его под мышки, помогая подняться.

— Давай, трепло ты старое, двигай! Не дай им себя похоронить!

Она была сильной — сибирячка, да и привыкла таскать тяжести. Дед мешком повис на ней, челюсть у него отвалилась как у покойника, нитка кровавой слюны повисла на подбородке. Повариха потащила его к двери, волоча за собой еще и Витю, который, очнувшись, тоже отчаянно пытался идти сам.

11

4 часа 20 минут

В реакторном отсеке Круглов сидел на полу, прижимая руку к ране. Осколок засел глубоко в боку, и кровь сочилась сквозь пальцы и подушку индпакета. По комбинезону расползалось блестящее мокрое пятно. Главный смотрел на дверь, откуда вот-вот должны были появиться враги, и думал о том, что, скорее всего, здесь все и кончится. Время скакало, как взбесившийся заяц, и совершенно непонятно было, сколько его уже прошло: час? сутки? вечность?

Он поднял к губам рацию, нажал тангенту.

— Новиков, ты здесь? Как слышишь? Прием.

Рация зашуршала, потом раздался голос Новикова:

— Новиков здесь, Семен Борисович, — на фоне трещали выстрелы, пару раз прошипел разряд плазменника.

— Помнишь, я говорил, что придет время становиться командиром? — хрипло спросил Круглов. — Ну, вот оно, твое время. Топаз молчит… Я… не могу больше. Функция моя кончается, Артем. Ты — справишься.

Артем помолчал, потом ответил медленно, как во сне:

— Я не подведу, Семен Борисович.

— Знаю, — сказал Круглов. — Я знаю. Конец связи.

Он отключил связь и, закрыв глаза, прислонился к стене. Успел еще удивиться краем угасающего сознания: рядом откуда-то появился Топаз, он стоял, сжимая в руке нож. Откуда? Где был? Где…

12

4 часа 27 минут

Руслан Аскеров встретил Камински у входа в реакторный отсек. Они встали друг напротив друга, молча, без оскорблений и угроз. В этом коротком, почти медитативном молчании было все — ярость, боль, усталость и решимость.

— Ты — командир? — по-русски почти без акцента спросил Камински, поднимая плазменный пистолет.

— Мимо кассы, гетверан. Я — механик, — ответил Топаз, и в его голосе прозвучала издевка. — Зачем тебе командир? Я тоже морды бить умею.

Другой голос, звучавший сейчас в его голове, был спокойным, тихим и до боли знакомым. «Вот так, Руслан. Ты же знал, что это может случиться. Ты же прилетел сюда не только ради нефти, верно?»

Он вспомнил давний инструктаж в комнате без окон, залитой холодным искусственным светом. Сухой голос офицера: «Задача у тебя одна — быть обычным. Лучший механик, старый друг командира. Вот таким и оставайся. Если так случится, что тебе это все, что мы тебе здесь дали, никогда не пригодится — просто отлично. А если да… ну, значит, где-то и когда-то станешь последней линией обороны. Готов?».

— Чего зря спрашиваете? — ответил он тогда. — Аскеровы никогда трудного дела не боялись.

Он прыгнул вперед, и Камински нажал на спуск. Мимо. Еще раз. Пистолет вдруг вылетел из его руки, а в следующую