Расслоение - Nezloi

— Понятно, что мало чего понятно. А вот со Свиридовой нужно держать ухо востро — как‑то она отмороженная.

На всякий случай настроил на её ликвидацию сотню микродронов‑невидимок, разместив их по всему бункеру.

После сошедших со «стапелей» пары дронов‑погрузчиков все, кроме Фёдорова и Лю, были отпущены в город. Пока дроны, без устали и с гораздо более высоким коэффициентом полезного действия, загружали в верстак ресурсы, я продолжил гонку вооружений.

— Итак, мне тупо не хватает солдат. Значит, мне нужны боевые роботы. На первое время — такие, чтобы внешне от человека ничем не отличались.

Сказано — сделано.

Через час вдоль стены стоял десяток рослых бойцов в тяжёлой броне и в закрытых шлемах‑сферах, вооружённых обычными АК‑15.

- Ну вот и у меня, есть свои терминаторы, теперь главное случайно "Скайнет" не создать.

Пробормотал я довольно улыбаясь.

Какими‑то фантастическими боевыми качествами роботы не обладали, но были запредельно живучи, имели встроенные механизмы самоуничтожения и управлялись нейросетью. Своих «мозгов» не имели совсем. Зато стоили всего по пятнадцать эргов за штуку.

На этом наполнять арсенал я не закончил и впервые заказал бластер — да‑да, именно тот самый, стреляющий высокотемпературными лучами-сгустками и считающийся невозможным с точки зрения земной физики. Но, похоже, интеллектуальная система верстака не учила земную физику, так как выдала мне аж девять вариантов ручных бластеров.

Особой разницы между ними не было: незначительно отличались мощность, ёмкость батареи и дизайн. Правда, вот цена была нескромной — самый бюджетный вариант начинался от двухсот эргов.

Неожиданно схватив жабу за горло, быстро купил нечто похожее на детскую игрушку на батарейках. Причём по весу бластер тоже ничем не отличался от пластмассовой поделки.

Полюбовавшись на десять тысяч зарядов, мерцавших красными цифрами на крошечном табло сбоку, поиграл десятками режимов стрельбы. Причём можно было варьировать как скорострельность, так и дальность с мощностью заряда. Кстати, десять тысяч выстрелов — это была максимальная мощность; в минимальной количество «патронов» поднималось до миллиона.

— Если это не убервафля, то я даже не знаю, что тогда вафля.

Испытание бластера отложил: всё‑таки стрелять в бункере из такого оружия было глупо.

Следующий проект я вынашивал давно, но смог воплотить в жизнь только сейчас. Кстати, был он довольно обширен и многогранен и носил лаконичное название «Медицина».

Первое, что было мной сделано, — это медицинская капсула. По моему замыслу, сей высокотехнологичный агрегат должен был исцелять любые раны и болезни. Для чего мне пришлось, кроме самой капсулы, ещё и делать сверхмощную нейросеть — раза в три мощнее «Боевика». Такое название получил ИИ, отвечающий за наблюдение, координирование и информационную безопасность.

Само собой, что ИИ для медкапсулы получил имя «Медик».

Кстати, капсула с продвинутой нейросетью обошлась мне в пять с половиной тысяч эргов. Не дрогнувшей рукой заплатил и через пару секунд стал обладателем серебристого вытянутого овала двух с половиной метров в длину метра в высоту и около полутора в ширину.

Управлялась капсула, только через нейросеть, к которой можно было подключиться только через специальный терминал — вроде тех, что я устанавливал в экзоскелеты своим миньонам.

Других органов управления не имела.

— Нарекаю тебя «Колыбель», — изрёк я, приняв пафосную позу, и, не выдержав, рассмеялся.

Кстати, несмотря на астрономические траты, я вовсе не получил панацею. Конечно, капсула могла справиться с большинством болезней и почти любыми травмами и ранами.

Что было не маловажно с учётом, что в скором времени медицина станет практически не доступной.

Но, увы, был немалый список того, с чем медкапсула ничего не могла поделать. Это касалось генетических заболеваний, поздних стадий рака, СПИДа и тому подобных болезней.

Зато была возможность отращивать утерянные конечности и органы буквально с нуля. Другое дело, что время это занимало от трёх дней до месяца.

Впрочем, была возможность глубокой модификации и модернизации, что значительно расширяло возможности «Колыбели». Правда, стоило это столько, что, скорее всего, ближайшие годы до этого просто не дойдёт. Всё‑таки у меня были и другие проекты, касающиеся нашей безопасности.

Как продолжение проекта «Медицина» был разработан ряд уникальных лекарств — вроде того, что я давал Каштанке в Афганистане, когда он получил тяжёлое сотрясение мозга и контузию. Причём создал целую аптечку, куда, кроме всего прочего, входили и боевые стимуляторы.

Естественно, такие аптечки немедленно были встроены в экзоскелеты моих миньонов.

Кстати, аптечка могла управляться как голосом, так и мысленными командами через интерфейс. Также нейросетям «Медик» и «Боевик» был предоставлен допуск к аптечкам — на случай, если боец будет без сознания.

Новые, модернизированные и усиленные экзоскелеты съели ещё тысячу эргов. Так как, кроме аптечек, я усилил броню — конечно, не за счёт наращивания массы, а новых материалов, ранее мне не доступных. Также на каждый костюм был навешен крошечный генератор, позволяющий использовать силовой щит.

— Конечно, не костюм Железного человека, но тоже неплохо, — пробормотал я, разглядывая матовые, поглощающие свет экзоскелеты, выложенные в ряд прямо на полу.

Кстати, их странный цвет был вовсе не моей прихотью, а технологической необходимостью оптического камуфляжа.

«Теперь надо сделать ещё кое‑что — на случай, если наша гостья вдруг окажется не благодарной тварью».

Через минуту с поверхности стола взлетели пятьдесят крошечных дронов, каждый размером в один квадратный миллиметр. Всё, что они могли, — это бесшумно летать и нести одну сотую миллиграмма сверхтоксичного нервно‑паралитического яда, действующего через кожу.

Конечно я не верил в попытку Свиридовой захватить убежище, на мой взгляд это было бы максимально идиотским поступком, но на всякий случай перестраховался.

— Пусть будет.

Свиридова.

Первые эмоции Светланы после того, как она окончательно осознала смерть Гуго, были шоком, резко перешедшим в стадию отрицания, сменившуюся ощущением нереальности происходящего и внутренней опустошённостью. Дальше была глубокая скорбь с периодами слёз, навязчивых мыслей об утрате и собственной уязвимости. На третьи сутки пришла обжигающая ярость и жажда мести.

— Я убью тебя, сука! — в бешенстве прошипела Свиридова.

Харт, сидящий у входа, оскалился.

Свиридова знала, что сейчас в бункере Иванова нет, а из его миньонов остался только маленький китаец. Правда, почти на всех этажах шли ремонтные работы, но в крыло, где располагались «аппартаменты» Свиридовой, никто не заходил, так что говорила без опаски.

— Нам нужен план, — твёрдо произнесла Светлана Анатольевна.

— Первое: нужно вывезти моих детей за границу, — начала планировать Свиридова. — Второе: отомстить тому ублюдку убившего Гуго. И третье: выбраться за бугор самой. Гильдии мы доверять не можем — эти твари нас уже один раз предали.

— Неплохо бы посчитаться и с ними, — проворчал Харт.

— Это можно, но я о них ни черта