Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

24 — Сура — глава Корана

Глава 12

Прошло три года. Мушкила заматерел, стал чуть крупнее, но быстроту не растерял. В табуне реграга равных ему жеребцов не было, поэтому он верховодил и наслаждался жизнью.

Мустафа оправился от раны, полученной под Тлемсеном, и успел поправить свои дела, сходив ещё в пару походов с Мунатасом. Хвастать о походах особо было не о чём, обычная военная работа. В подобные передряги, как в походе на Тлемсен больше не попадали, но и добыча была скромнее. Разве что, когда альморавиды взяли Сеуту, им тоже перепало немного больше обычного, но опять-таки реграга в самом штурме не участвовали. Зато отряд Мунатаса потерь больше не имел и восстановил былую численность в полсотни всадников за счёт нового подросшего в племени пополнения. Мунатас своё вождество сохранил, несмотря на ужасающие потери в походе на Тлемсен. Во многом, благодаря тому же Мустафе, который считался клиентом Мунатаса, а значит, его успех — это успех Мунатаса. В той схватке в балке воины дружно отдавали решающий вклад в исход действиям десятку Мустафы.

Мустафа, наконец-то, смог реализовать свои намерения относительно приглянувшейся вдовы и теперь имел и дом, и овец, и даже годовалого наследника. Впрочем, с хозяйством управлялась его жена со своими слугами. Пастухом и земледельцем Мустафа и раньше был никудышным, но наличие семьи теперь заставляла его постоянно задумываться об источниках дохода. Для этого он нанимался в караванную стражу, но не ради денег. Точнее, не ради тех денег, которые ему платили за охрану. К тому же торговля с Сахарой шла всё хуже и хуже, а караваны водить стало гораздо опаснее. На востоке Магриб раздирали междоусобицы между зиридами и хаммадидами. К этому ещё добавляли набежавшие с востока бедуины Бану Хиляль, заполонившие равнины Ифрикии.

* * *

— Спрячь зубы, Мушкила, — заметил Мустафа выпятившему губы коню, — ты не зарабатываешь столько, чтобы купить тебе такой доспех.

Мустафа с Мушкилой прогуливались по рынку Тлемсена. Мустафа для видимости держал повод, но не слишком высоко, чтобы ограничивать свободу коня, иначе тот очень обижался. И ладно бы обижался. Мог сзади копытом приложить, и тогда уже будет очередь обижаться Мустафе. Поэтому Мустафа до такого старался не доводить, а повод держал в руках не для того, чтобы коня не украли, хотел бы Мустафа посмотреть на такого вора-бедолагу. Просто многие были недовольны тем, что Мустафа припёрся на рынок с конём. Места в торговых рядах городского рынка не то чтобы много, а на свободно шатающегося коня люди реагировали бы острее. А так воин ведёт своего коня, не каждый рискнёт возмущаться.

Гулял по рынку Мустафа не бесцельно. Само собой, ткани по наказу жены прикупит, но нужно было ещё и коню выдать долю в заработке. Мушкиле серебро без надобности, ему нужно что-то существеннее. Фураж, зерно он за награду не признавал, это и так было обязанностью Мустафы, его вкладом в содержание боевого коня.

«Сволочь начитанная», — с тоской думал Мустафа, потому что расставаться с тремя десятками дирхемов не хотелось. А надо, пусть охрипнет этот мальчишка Афар, научивший считать его коня. Обсчитывать подельника Мустафа пытался, конечно же. Только выяснилось, что считает Мушкила получше караванного сторожа. Единственная возможность закрысить была только в случае, когда Мушкила не знал оговорённой ставки. Но, во-первых, Мушкила был не дурак и старался присутствовать при договоре. Можно так про коня говорить: не дурак? Смешно. Во-вторых, чтобы Мустафу самого не кинули, приходилось заклад обсуждать прилюдно, при свидетелях. Так что возможности скрыть доходы от Мушкилы у него почти и не было.

Теперь можно рассказать, что же эти двое придумали, чтобы иметь возможность кушать финики и ходить в дорогой одежде. Всё же идея была Мустафы, но без деятельного участия Мушкилы всё равно бы ничего не вышло.

Когда Мушкила с Мустафой вернулись из Тлемсена, то Мушкила проверил своё новые бойцовские навыки на вожаке местного табуна. Картина повторилась в точности: Мушкила извалял в пыли старого вожака. Но здесь вам не там, конкуренция в большом табуне оказалась достаточно высокой, то есть жеребцов, претендующих на место вожака много, а возраст трёхлетнего Мушкилы им казался недостатком. Короче, гладиаторских развлечений у реграга было на целую неделю.

А когда история повторилась в соседней деревне, куда Мустафа с Мунатасом прибыли для смотра подросшей молодёжи, мечтающей сходить в военный поход, срубить деньжат по-лёгкому, то Мустафе и пришла в голову блестящая афера.

Идея показалась ему настолько гениальной, что он уверовал в свои исключительные умственные способности и даже задумался, как научить коня действовать так, как ему надо. Наверное, Мустафа получил бы всё же копытом, но к его счастью, во время купания в реке, когда Мустафа отмывал коня пуком скрученной сушёной травы, используемый им вместо мочалки, до него дошло, что учить того, кто в отличие от него самого научился читать, наверное, не следует. И он просто рассказал свою задумку Мушкиле. Конь в ответ заржал, и Мустафе показалось, что именно в переносном смысле, хотя ржал Мушкила буквально.

Азартные игры исламом не поощряются, но многочисленным спорам, в том числе спорам об заклад это амазихам не препятствовало. Главное было — вызвать азарт и создать ситуацию для такого спора. Для этого Мушкиле в новом для себя месте, где его не знают, требовалось не завалить в первой же драке местного вожака. Тогда смысла в споре уже не было. Матёрого вожака нужно оставлять на финальную битву, но требовалось и заявить претензию, и сохранить интригу. И вот с этим Мушкила справлялся прекрасно. Оказавшись в чужом селении в гостях, Мушкила сначала затевал драку с молодыми жеребцами. Ввиду отсутствия особых развлечений такое местными замечалось сразу, и они не прочь на такое посмотреть. Если, конечно, драка не слишком яростная, грозящая попортить коней. Это служило сигналом Мустафе затевать спор об заклад с кем-то из местных. Обычно своего Мустафа достигал легко, но уровень ставок бывал разным.

Неприятным моментом для Мустафы оказалось то, что Мушкила стал требовать свою долю. До этого Мустафе казалось, что Мушкиле будет достаточно местных кобыл. При первой же возможности конь поворачивал в сторону рынка и выбирал себе чего-нибудь. Не отходил, пока Мустафа ему не покупал. Пока это была мелочёвка, Мустафа не сильно возражал, но позже до человека дошло, что Мушкила как-то по-своему ведёт учёт своей доли. Если на