Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Округу парочка обработала довольно быстро, поэтому Мустафа и вернулся в караванную стражу, чтобы иметь возможность путешествовать. В Тлемсен гастролирующая парочка аферистов попала как раз с караваном и неплохо заработала за два дня. Дольше не имело смысла, слухи распространялись быстро. Так можно было и к местному кади попасть на правеж. К тому же Мустафе не хотелось, чтобы местные в отместку убили или покалечили коня. Мушкила же о такой возможности даже не задумывался.

Мустафа теперь выглядел солидно. Под бурнусом из тонкой шерсти пряталась длинная кольчуга двойного плетения с пластинами на груди и спине. Руки не только защищали, но и украшали узорчатые наручи с серебряной отделкой. Под бронёй была поддета рубаха и штаны из египетской хлопковой ткани. На ногах сапоги из окрашенной кожи. Предполагалось, что это красный цвет, но цвет быстро сошёл, оставив после себя лишь некоторый бордовый оттенок на коричнево-бурой коже. Ещё у Мустафы были поножи, но ходить с ними было неудобно, и без необходимости он их не надевал. А ещё Мустафа разжился цельным остроконечным шлемом с чеканкой и бармицей по кругу с прорезями для глаз.

Мушкила выглядел под стать Мустафе. Он давно уже сменил красочную попону, которая ему досталась после штурма касара близ Тлемсена. Теперь его спину покрывала попона с узорами золотистого и красного цветов. Его уздечка была украшена серебряными элементами. Грива заплетена в косички-дреды с яркими ленточками. Он ходил под новым арабским седлом, а для боя у него были ещё защитные повязки от копыт до колен.

И вот теперь он стоял такой красивый и пускал слюни на конский доспех. Пластинчатая бронь для груди, переходящая в кольчугу по бокам и на круп. А ещё доспех включал налобник, в связке с нашейным составным полупанцирем. Всё это было богато украшено чеканкой и травлением с золотом. Красота. Стоила как сам Мушкила, а то и вдвое дороже. Мустафа даже интересоваться ценой не стал и так понятно, что их капитал такому доспеху не соответствовал.

Мустафа не испугался за свои дирхемы, настолько абсурдным ему показалось желать доспех такой стоимости. Лишь потом, когда они отошли от торговца, Мустафе пришла в голову мысль, что Мушкила даже умнее, чем он о нём думает. Ведь отошёл же сам, не капризничал! Реши Мушкила обидеться на отказ, и пиши пропало такое выгодное дело. Когда Мушкила напоказ «тупит» дел с ним иметь совершенно невозможно. И насрать в сохнущие сапоги может.

Покупательское настроение Мушкиле доспех испортил. Он так и не выбрал на рынке себе ничего. Даже вкусняшек не стал брать, так его пробрало. Ну а Мустафа воспользовался тем, что его компаньон решил сэкономить и всё потратил на ткани. Это был не акт мотовства. Ткань потом жена продаст и с прибылью, несмотря на то, что ещё и себе оставит. Правда, потом эти деньги из семейного бюджета Мустафе уже не вытащить.

* * *

Бывая в окрестностях Феса, Мушкила неизменно поворачивал к дому марабута, чтобы навестить своего друга. Нет, не друга-марабута, а его сына Афара. Только серьёзная спешка могла изменить это правило, а так как конь обычно никуда не спешил, то непосильная задача обосновать спешку лежала целиком на Мустафе. Тот как раз не любил навещать марабута. Может, ревновал коня к его другу, который мог то, чего не мог Мустафа. А может, и из жадности: правила хорошего тона требовали приходить гостю в дом с подарком. С тех пор как женился, Мустафа стал ещё прижимистее. В этот раз путь домой тоже лежал через дом марабута Юсуфа.

Афар подрос и вплотную приблизился к границе, отделяющей мальчика-подростка от возмужавшего юноши. Голос его ломался, поэтому он больше не созывал верующих на совместную молитву.

Мустафа привёз в подарок рукопись-складушку из папируса, ромеи называли такие китабы кодексами. И действительно, на китаб кодекс не тянул по объёму. При этом стоил пять дирхамов, Мустафа сам ни за что не купил бы такой подарок, но Мушкила настоял. Буквально настоял — стоял и не отходил от прилавка. То-то торговец удивился, когда несостоявшийся покупатель вернулся, и поминая шайтана и какого-то любителя почитать, отсчитал пять дирхамов, и повернувшись к коню, попенял тому за его расточительность: «Ну что? Доволен! Сдался тебе этот китаб! Дорогое седло можно купить за эти деньги!»

Расположившись под навесом, Мустафа и марабут вкушали свежие лепёшки, запивали холодным жирным козьим молоком и наблюдали, как Афар читает Мушкиле кодекс с поэзией какого-то восточного араба. Мушкила время от времени бил копытом, требуя остановиться и дать пояснения. Афар стал читать на арабском весьма бегло, поэтому не с первого раза определял слово, которое Мушкила требовал пояснить. Иногда Афар обращался за помощью к отцу, его арабский ожидаемо был хуже, чем у обучавшего его марабута. Так, за вечер с отрывами на салят, все четверо осилили басню про каких-то шакалов (25). Марабуту понравились поучительные истории, и он уже раздумывал, как их встроить в свои проповеди. Мустафа развлёкся новой сказкой, ему её пересказали. Ну а Афар с Мушкилой не только расширили свой словарный запас, но и получили эстетическое удовольствие. Утром Мустафа с Мушкилой покинули гостеприимный дом марабута. Мустафа в этот раз был доволен: подарок получился за счёт Мушкилы, а его получается бесплатно развлекли и вкусно накормили. К тому же с марабутом он удачно сторговал один тюк ткани и спрятал заначку в седельную сумку Мушкилы — самое надёжное место, в том числе от домашних.

По прибытии в ставшее родным селение Мустафа не успел даже снять бронь, как прибежал посыльный мальчишка от аглида Мунатаса с сообщением о созыве войска. Снова предстоял поход.

Мустафа, не мешкая, пошёл к дому Мунатаса узнавать новости. Мушкила увязался следом, и Мустафа не возражал — целее содержимое сумок будет. Мушкилу-то он ещё не расседлал.

— Я погляжу тебе не терпится от молодой жены в поход, — с улыбкой встретил его Мунатас.

Мустафа только рукой махнул, не желая поддерживать тему.

— Куда на этот раз и когда?

— Завтра выходим, сбор в Себу, которая Сеута, — поправился Мунатас. Местные называли свой город Сеутой, а арабы упрямо продолжали называть его Себтой.

Мунатас почесал бороду:

— Гонец прямо не сказал, но слухи ходят про Аль-Андалус… Да и сбор в Сеуте говорит сам за себя. Куда там дальше идти, как не через пролив?

— Эмир же отказал андалузцам?