Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

их для того, чтоб они выслушали вас и оценили достоверность представленных вами доказательств, а также, услышав имя убийцы и убедившись в справедливости ваших обвинений, не позволили бы преступнику уйти от ответа. Пусть дело будет рассматривать суд магистрата, но все должны понимать, что он будет при этом неподкупен и беспристрастен.

Марк прищурился. Он до сих пор не мог понять, что заставило Себастьяна собрать этих людей в главном зале. Но бросив взгляд на стоявшего чуть в стороне Рауля де Лажуа, а потом, заметив и его отца, он решил, что барону уже известно имя преступника, и он, не решаясь схлестнуться с ним один на один, надеется на поддержку горожан. Но как много рассказал ему оруженосец, тем более что и самому Раулю известно далеко не всё? А может, Себастьян до сих пор руководствуется тем, что ему рассказали раньше, и думает, что речь идёт всего лишь о магическом убийстве. И таким образом он хочет прослыть защитником своего города, осудить ведьму и на радость толпе сжечь её на площади. В любом случае, этот взбалмошный юноша был склонен к неожиданным и часто необдуманным поступкам, однако, вразумлять молодого барона на глазах у его подданных Марк не собирался. На всякий случай он ещё раз спросил:

— Ваша светлость настаивает, чтоб я дал полный отчет о расследовании в присутствии ваших подданных?

— Я настаиваю! — отчеканил барон и для пущей уверенности добавил: — Я так хочу.

— Что ж, — кивнул Марк, — в присутствии всех этих людей я заявляю, что Анриет Сове была убита, и её убийца сейчас присутствует здесь, в этом зале.

По рядам зрителей прокатилась волна перешёптываний, а барон с беспокойством взглянул на Марка.

— В самом деле? Я думал, что её убил какой-то колдун!

— Это была колдунья, ваша светлость. Её зовут Элоиза Ганьон, хотя в Ранкуре она жила под именем Люси Картье. Полагаю, оба эти имени не принадлежат ей, а настоящее мы узнаем чуть позже, когда будем расследовать её преступления в Ламарше. Она действительно с помощью тёмного колдовства извела госпожу Сове, но сделала она это не по собственному желанию, а по приказу другого человека.

— И вы готовы назвать его имя? — заинтересовался барон.

— Да, и я могу даже указать на него, ибо он здесь, — и Марк выбросил вперёд руку в указующем жесте.

— Я? — испуганно вскочил барон.

— Нет, тот, кто стоит за вашей спиной. Это сир де Легаре, ваш дед.

— Что за глупость? — нервно хихикнул старик. — Разве можно так шутить, ваше сиятельство?

— Какие шутки, ваша милость! — воскликнул Марк. — Я обвиняю вас в том, что вы приказали ведьме Элоизе Ганьон убить Анриет Сове и заплатили за это убийство пятьдесят серебряных марок.

— Если это не шутка, тогда это клевета! — запальчиво воскликнул де Легаре. — Я подам на вас жалобу королю!

— Ваше право, — пожал плечами Марк.

— Это действительно странно, — заметил обескураженный Себастьян. — Зачем моему деду убивать эту даму?

— Вот из-за этого! — Марк достал из подсумка копии судебных актов и протянул их барону.

— Это подделки! — закричал старик.

— Значит, вам известно, что это.

Барон тем временем спустился с помоста и подошёл. Он просматривал документы и, по мере того, как он их читал, его глаза становились всё больше, а на лице появился неописуемый ужас.

— Что?.. Что это? — закричал он, обернувшись к деду.

— Это клевета, — бормотал тот, пятясь к задней двери, но неожиданно наткнулся на стоявшего позади него невозмутимого рыцаря.

— Я считаю неуместным оглашать здесь содержание этих документов, — продолжил Марк. — Но вы, ваша светлость, поняли, о чём идёт речь. Я не знаю, как Анриет Сове заполучила эти бумаги, но она использовала их для шантажа, пытаясь склонить вашего деда к браку. Попытка выкупить их у неё ни к чему не привела, и тогда сир де Легаре обратился к Элоизе Ганьон с приказом убить шантажистку, что та и сделала.

— Это ложь! — закричал старик. — У вас нет доказательств!

— Их более чем достаточно, например, показания вашего секретаря Менара, арестованного комендантом де Лажуа этой ночью, после того как он заказал ведьме ещё одно убийство. Его даже не пришлось пытать. Он сам рассказал нам много интересного. Например, о том, что ранее вы велели этой Ганьон так же убить с помощью колдовства камеристку баронессы Моник Боде. Он не знает точно, за что несчастная девушка поплатилась жизнью, но полагает, что она узнала что-то, чего не должна была знать.

— Так это правда! — неожиданно воскликнула баронесса, вскочила и обратилась к отцу. — Это ты убил моего мужа!

— О чём ты, мама? — растерялся Себастьян, но она даже не обернулась.

С ненавистью она смотрела на своего отца.

— Слушай меня, сын, — проговорила она. — Этот человек отравил твоего отца, чему бедняжка Моник оказалась свидетелем. Ты помнишь, твой отец упал с коня во время охоты и несколько дней находился при смерти. Но потом ему стало лучше, и он пошёл на поправку. Мы все были так рады тогда! Я своими руками приготовила отвар из укрепляющих трав и велела Моник отнести его твоему отцу. Но по дороге она встретила его! — она ткнула пальцем в сира де Легаре, и в её голосе послышался гневный рык тигрицы. — Он сказал, что идёт навестить барона и сам отнесёт ему отвар. Она отдала ему чашку и хотела вернуться ко мне, но вспомнила, что отвар нужно выпить сразу, потому что он должен быть тёплым. Она побежала в покои барона и, когда открыла дверь его опочивальни, увидела, что этот человек стоит спиной к кровати и высыпает что-то из бумажного кулёчка в чашку с отваром.

— Я же объяснил ей, что это было укрепляющее снадобье… — попытался оправдаться старик, но она перебила его:

— Так почему же моему супругу сразу стало хуже? К ночи он начал кашлять кровью, хотя раньше ничего подобного не происходило. А к утру он умер! Я не поверила ей тогда, не могла даже допустить, что вы способны лишить меня мужа! Я старалась убедить её, что вы дали ей объяснение, а остальное — лишь трагическая случайность. Но вы, оказывается, убили её после этого, чтоб скрыть своё преступление!

— Ты убил моего